Цитаты из книги Selected Stories

Это была платиновая часовая цепочка - простая и благородная, сдержанно заявляющая о своей подлинной ценности самим материалом, а не броской отделкой, как и положено всем по настоящему хорошим вещам.

Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.

Матовый драгоценный металл, казалось, заиграл в лучах ее бурной и искренней радости.

Это была платиновая цепочка для карманных часов, простого и строгого рисунка, пленявшая истинными своими качествами, а не показным блеском, — такими и должны быть все хорошие вещи.

Из всех приносящих и принимающих дары самые мудрые - те, кто берёт с них пример.

Для молодых художников путь в Искусство бывает вымощен иллюстрациями к журнальным рассказам, которыми молодые авторы мостят себе путь в Литературу.

Никогда еще я не слышал, чтобы человек говорил так безукоризненно скучно, как Питер. По сравнению с его речью Мертвое море показалось бы гейзером.

Как стяжательница пчела, я собирал мед из прекраснейших цветов жизни, и все сторонились меня, опасаясь моего жала.

Единственным моим отличием от гарпии было то, что меня не терзало раскаяние.

Как мрачная лисица, я расхваливал пение моих друзей ворон, домогаясь, чтобы они выронили из клюва кусочек остроумия.

Тщетно они стали бы дожидаться от меня шуток. Шутки были слишком драгоценны, я берег их для себя.

Я совершенствовал свою технику. Забавная выдумка, воплощенная в двух стихотворных строках, приносила мне доллар. Я мог приклеить ей бороду и подать ее в холодном виде как четверостишие, тогда ее ценность возрастала вдвое. А перелицевать юбку да прибавить оборочку из рифм – и ее не узнаешь: это уже салонные стишки с иллюстрацией из модного журнала.

Женился я рано. У нас был прелестный сынишка трех лет и пятилетняя дочка. Мы, конечно, жили в домике, увитом плющом, и были счастливы. Мое бухгалтерское жалованье гарантировало нас от зол, сопряженных с чрезмерным богатством.

Часовщик-социалист ликовал. Он был миллионероедом по природе и пессимистом по ремеслу. Одним духом Кенвиц мог уверить вас, что деньги – чистое зло и разврат и что ваши новехонькие часы нуждаются в чистке и новой пружине.

Их такая масса – покупающих хлеб каждый день. Странный вкус у них…

Одна из жесточайших казней для вас, людей, владеющих неправедно добытым богатством, заключается в том, что, когда вы начинаете каяться, вы убеждаетесь, что потеряли силу исправить или оплатить причиненное зло.

Они радостно встретились, как и подобает антиподам.

Она стала толстой, грустной, желтой и скучной. Но когда появились средства, в ней снова вспыхнуло желание воспользоваться привилегиями своего пола: сидеть за чайным столом, покупать ненужные вещи, припудрить уродливую правду жизни условностями и церемониями.