Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли

По словам автора, "эта книга представляет собой цикл обработанных лекций, прочитанный мной на философском факультете МГУ в ходе весеннего семестра 2005 года. Этим объясняется суммарно академический формат подачи материала. Я старался изложить представление о трех парадигмах и метафизике Радикального Субъекта по возможности приближенно к основным направлениям философского образования – как обзорный курс магистральных тем истории философии".

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

62 оценки

5
48%
4
26%
3
16%
2
2%
1
8%

Ваша оценка

Прочитали 74Хотят прочитать 231

Рецензии

Prosto_Elena23 октября 2025 г.
Хороший учебник для понимания реалий нашего бытия в эпоху парадигмального сдвига
Эта книга представляет собой переработанный материал лекций по истории философии, которые были прочитаны автором в МГУ. Дугин, известный своими евразийскими и традиционалистскими взглядами на мироустройство, предлагает уникальный подход к изучению философского наследия. История философии излагается не через последовательное изменение взглядов отдельных философов, а через смену философско-мировоззренческих парадигм, что позволило автору обобщить огромнейший пласт материала, а читателю предоставляется возможность целостного восприятия и анализа идей, концепций и трудов многочисленных представителей философской мысли. Рассматриваются вопросы онтологии, антропологии и гносеологии в рамках трёх парадигм: премодерна, модерна и постмодерна. Есть главы, посвященные пространству, времени и эротизму. Изложена теория «Радикального Субъекта». Автором проделана грандиозная работа, которую за раз и не осмыслить. Я думаю, что некоторые главы буду перечитывать ещё не единожды.
Читать далее
76
268
GrimlyGray19 января 2018 г.
Как Александр Гельич модерн разоблачал
Бывают такие случаи, когда достаточно очевидно, что человек не на своем месте. Вот как-то он бьется головой в заданную им самим стену и ни в какую не хочет поворачиваться или вообще ставить вопрос о том, а соответствуют технико-тактические характеристики головы для биения ей об указанную стену. Вот Александру Гельевичу Дугину стоило бы давным-давно оставить свои "философские" изыскания и заняться чем-то более подходящим для него.
Поместив АГД в соответствующее ему место мы бы получили блестящую машину по производству текстов для нашего исконно-посконного солярного Вархаммера 40 000. Или в любую команду по разработке игр, чтобы он выбивал в день 30 000 знаков для сеттинга, мифологии и истории какой-нибудь зубодробительной RPG, где команда героев искала бы Темный Логос в мире, который настигла онтология закрытого яйца. Я бы играть в такое не стал, но уверен, что ценителей такого нашлось бы в достатке.
Касаемо же "Постфилософии", то мне кажется, что подобные книги стоит прочитать. Точнее не так, стоит прочитать одну такую книгу. Чтобы понять как это работает, как автор манипулирует читателем и сделать для себя выводы о том, что не является философией и мышлением вообще.
В известной мере вся эта книга - одно большое саморазоблачение. Это текст абсолютно клиповый, хотя сам автор упорно критикует такой подход указывая, опаньки, на "Детей шпионов". Он не объясняет и не раскрывает введенные им самим понятия, но бесконечно комментирует казалось бы более-менее понятные общепринятые термины. По количеству заново изобретенных велосипедов он обгоняет всю велосипедную промышленность России и стран СНГ.
Про доказательства по аналогии, как в случае агрегатных состояний веществ и "фазового перехода" даже говорить как-то стыдно. Это вообще не доказательство и философский метод так не работает. Это всё равно, что по аналогии между круглой капустой и круглой Землей заключить, что у планеты Земля тоже есть слои листьев. Ну один же фиг, обе круглые. Поэтому как-то даже стыдно это читать в публичном месте, потому что текст больше похож на фанфик по Генону и Хайдеггеру. Каковы роли в этой слэш/яойной философской драме у указанных философов я оставлю на суд вашего воображения.
Раздражает, конечно, и это надменное бу-бу-бу, "эта книга для массовой аудитории", что в переводе на человеческий звучит как "сейчас я вам, быдлу модерновому, поясню за смысл жизни и остальное". Хах, опять таки, апеллируя к массовой аудитории Дугин вязнет в своей же критике модерна, ибо массовая аудитория изобретение, по его словам, чисто модерновое. А потому откуда-то появляется Восток и его мысль и почему-то втискивается куда-то в триаде премодерн-модерн-постмодерн и находит там себе место, хотя сам же утверждает, что это всё чисто западные проекты...
Вот хоть убейте, но нет здесь философского вопрошания. Дугин с первых же строк утверждает, несет свою высокую мудрость. Никакого полемического слоя нет и быть не может, потому что в истории мысли Дугина интересует только то, что подтверждает его точку зрения. Всего остального для него не существует, все пытающиеся дискутировать с ним "визжат" (как в той байке про Антисери), а ужасный Кант и вовсе высасывает жизнь из бедного японского профессора. Ну вы себе представляете, а? Профессор даже в метро на пол сел, так усиленно пьет из него кровь философия Канта!
Я тут шучу и ёрничаю, конечно, но я пишу не философский текст, а такую-себе заметочку о прочитанном. А вот Дугин на полном серьезе подменяет аргументы эмоциональными высказываниями, те вот твари, эти сволочи. А могло бы быть...
Ready player one...
Какой вы Путин?
а) лунарный;
б) солярный.
Подождите... идет загрузка
Читать далее
20
5,1K
Zangezi1 мая 2020 г.
Три парадигмы Александра Дугина
Дугина нужно читать хотя бы для того, чтобы с ним спорить. И в споре рождать собственную мысль, собственного «Радикального Субъекта». Дугин нарочито предвзят, провокативен, небрежен (приписывая, например, «В ожидании Годо» Ионеску), местами откровенно неправ — зато он щедр, размашист, системоцентричен. Он создаёт такого масштаба конструкции, которым позавидовал бы и Гегель. Причём эти конструкции не подавляют — в них можно жить, можно достраивать и перестраивать по собственному разумению. Дугин — редкой широты фигура, отсюда все его достоинства и недостатки.
Самое ценное в этой книге — сделанный словно с высоты космоса срез всей человеческой культуры, почти без остатка укладываемой Дугиным в три формы, три фундаментальных парадигмы: премодерн (традиционные общества, включая монотеистические), модерн (Европа от Ренессанса до второй половины 20 века), постмодерн (текущая ситуация). Каждая из форм характеризуется собственной онтологией, гносеологией, антропологией, эротологией, представлениями о пространстве и времени. В этих разделах делаются очень важные наблюдения и выводы о соотношении в разных парадигмах таких базовых категорий, как бытие, небытие и ничто, субъект и объект, разум, сердце и животное начало, прошлое, настоящее и будущее, центр и периферия, мужчина и женщина, человек и Бог. И поскольку всё познаётся в сравнении, то именно в том, как эти категории воплощаются в разных формах, и обретают большую ясность и рельеф как сами эти понятия, так и парадигмы, их представляющие.
А теперь перейдём к критике. Во-первых, Дугин, как уже было сказано, ощутимо предвзят. Вопреки заявленному «объективному методу», положительных оценок у него удостаивается только первая парадигма, премодерна, тогда как последующие две оцениваются исключительно негативно, что неверно (или хотя бы недостаточно) уже потому, что подобный подход полностью укладывается в присущую именно традиционному обществу идеализацию прошлого и «демонизацию» будущего, сулящего неизбежную деградацию и Кали-югу. В результате содержание этих последующих парадигм во многом выхолащивается, что особенно заметно на примере такого сложного и многогранного явления, как модерн. (С постмодерном наверняка так же, но выявить это сложнее, так как постмодерн только начался).
Дугин в начале книги совершенно верно замечает, что коммунизм и фашизм — это полноценные модернистские проекты, альтернативные мейнстримному либерализму. Но их анализу он посвящает ровно… четыре странички, в дальнейшем словно забывая о них и предпочитая иметь дело с победившим либеральным проектом, который и становится основной мишенью его критики как в модернистском, так и постмодернистском изводе. Это позволяет ему позже «оторвать» от модерна и подверстать под свою теорию такие совершенно модернистские фигуры, как Ницше и Эвола. Подобное происходит от недооценки Дугиным того, что я называю героическим измерением модернистской парадигмы.
Классический модерн, модерн эпохи Просвещения, ставил на мощь человеческого разума, замещающего собой обветшалых богов. Силы разума казались безграничны, а его тождественность с человеком — исчерпывающей. Однако вскоре были обнаружены ещё более мощные и глубинные источники, в которые тут же с головой погрузилось немало представителей модерна. Ницше учил о воле к власти, о полноте жизни, о торжестве силы, о красоте жертвы. Судьба самого Ницше являет собой яркий пример пренебрежения разумом и упоения иррационализмом. Знамя Ницше немедля подхватили поэты и писатели, философы жизни и теоретики революции. В первой половине 20 века параллельно ширились два фронта: тотальная критика рационально-либеральной формы модерна, объявленной «вырождением», «мещанством», «бюргерством», «нигилизмом», и победоносное шествие новых, героических форм модерна: коммунизма, фашизма, разных версий национализма, прославляющих единство человеческих масс, скреплённых героическим мифом, волей к действию, полнотой жизни, чувством товарищества, готовностью к повиновению и жертве. Собственно, именно в героическом человеке модерна, ставившем перед собой титанические задачи (вплоть до переделки всего мироздания), и достиг своего пика и высшего выражения модерн как таковой, когда-то, как мы помним, взявший старт в жизнеутверждающем творчестве титанов Возрождения.
Держа в уме это героическое измерение модерна, мы легко обнаружим оба его фронта — критический и жизнеутверждающий — в таких важных для понимания модерна текстах, как «Воля к власти» Ницше, «Рабочий» Юнгера или «Языческий империализм» Эволы. Да, собственно, весь традиционализм (даже геноновский), предвзято изымаемый Дугиным вообще из парадигм, предстаёт перед нами прежде всего феноменом модерна — несомненно архаичным, если судить с позиции либерального модерна, но полноценным с точки зрения модерна героического, так как в нём прослеживаются многие идеи и идеалы последнего. Закономерно, что с концом эпохи модерна закончился и традиционализм как таковой. Уже нет мыслителей масштаба Генона и Эволы, острие критики современного общества, как признаёт и сам Дугин, теперь в руках совсем других людей, которые с традиционализмом и вообще героическим измерением не имеют ничего общего, а перед нами возвышается одинокая фигура Александра Гельевича, которому ничего не остаётся, как в таком духовном вакууме побрататься с «Радикальным Субъектом».
Теория «Радикального Субъекта», возвышающегося над всеми парадигмами, — самое неудачное, что есть в этой весьма богатой книге. Она насквозь умышленна, спекулятивна и ничем не подтверждается. Даже те немногие отсылки, которыми снабжает её Дугин, легко опровергаются. Сверхчеловек Ницше — «победитель Бога и ничто» — это целиком фигура героического модерна, побеждающая монотеизм премодерна и нигилизм либерального модерна, но никак не постмодерн, которому в конце 19 века ещё рановато выходить на сцену. Эволианский «дифференцированный человек» — также осколок героического модерна, вынужденный существовать в мире победившего либерализма и потому замыкающийся во внутренней эмиграции. Складывается впечатление, что Дугин подвёрстывает «Радикального Субъекта» целиком под себя, подобно тому как Гегель подверстал апофеоз Абсолютного Духа под прусское государство и того философа, что нашёл для него чеканные формулы «Феноменологии». Но простим эту слабость нашему философу — ведь мы знаем, в чём истинная его сила.
Читать далее
18
4,3K

Все рецензии

Цитаты

Shtentsel6 апреля 2015 г.
Нам настолько безразлично, есть смысл или его нет, что мы не будем иметь ничего против, если он исчезнет окончательно.
11
20,4K
DollakUngallant24 декабря 2019 г.
Еще Шекспир, гениально заглядывая в постмодерн, в «Макбете» говорил, что «мир — это история, рассказанная идиотом».
9
17,2K
DollakUngallant13 декабря 2019 г.
Для философа крайне важно корректно расшифровывать идиотизм или глупость. Глупость это не просто «умаление ума», это «альтернативный ум», и его структуры для философа являются неисчерпаемой сферой для интуиции и инспираций. Оговорки глупого человека, его высказывания, нелепости, неуклюжие фразы, нерефлектированные сентенции подчас открывают для нас затонувший, давно исчезнувший континент сакральных смыслов. Идиотизм в своих глубинных корнях сакрален.
9
4,1K