Кураж. В родном городе. Рецепт убийства

- Я не душил его.Только вывел из игры. Я сломал ему запястья рук, чтобы он не смог меня застрелить. Вот и все. - Вы - жестокий человек, Уэзер. Кажется, вам нравится причинять людям боль. - Нравится или нет, но иногда без этого не обойтись.

- Начиная с сегодняшнего дня я оплачиваю часть вашего жалованья. С сегодняшнего дня я владею собственностью в этом городе и плачу налоги. Это достаточно убедительно звучит для вас? Всю жизнь вы выполняли паршивые приказания. Для разнообразия выполните хоть одно приличное.

Десять раундов борьбы в одиночку утомили меня. Но рядом с хорошими людьми я смогу выдержать и семьдесят пять раундов.

- Тогда отправляйтесь в клуб "Катей" и доставьте сюда Керча. - Я не стрелок. - Он тоже не стрелок.

- Мои дела обстоят неплохо, - заметил я. - Не случилось ничего такого, что не смог бы исправить хороший зубной протезист. - И хороший адвокат? - Не говорите ерунды. Самый скверный адвокат штата смог бы опровергнуть сфабрикованное против меня обвинение.

Я сказал себе, что мне начинают надоедать проявления физического насилия. Но мне предстояло преодолеть и другую вещь - скуку.

Из этой реальности вытекала реальность того факта, что на полу лежало мое собственное тело. Жалость во мне сменилась гневом, и в голове просветлело.

И вообще в США 1946 года невозможно было построить город Божий. Но можно соорудить что-то получше, чем организм, пожирающий тела и души человеческие. Можно построить город для людей.

Он говорил четко и быстро, подчеркивая свои слова выразительными движениями рта и ноздрей. Но для меня они значили не больше, чем слова, зачитанные из словаря в алфавитном порядке.

- Моральные соображения! - взвизгнула она из своего угла.- В моей жизни существует только одна вещь, которой я стыжусь. Это вы. Я упеку вас на электрический стул, господин Моралист.

Затем он устремился к двери с нервной поспешностью, с какой в тире с грохотом бежит перед стрелком облупленная железная фигурка кабана.

Я до чертиков устал вести душе спасительные разговоры. За последние два года я провел слишком много таких бесед и теперь чувствую желание заклеить себе рот и замолчать навеки.

Вы - прогнивший, трусливый взяточник. Я найму лучшего адвоката и вскрою все пороки этого города. Попросите кого-нибудь увести меня ради Христа. Я не переношу вашего вида, Хэнсон.

От него исходил запах пота, сигар, местного рома и крема для бритья. Я не смог придумать достаточно оскорбительного слова, чтобы бросить ему, и поэтому промолчал

Я его почти не слушал. Да и вообще все, что он мог сказать, не имело значения. За несколько часов я узнал его настолько хорошо, как будто был с ним близок в течение многих лет. Страшная личность, бросавшая тень на весь город, превратилась в моих руках в ничтожество.

- Открывай свой кабинет. Нам надо кое-что обсудить. - У меня нет ключа, - хрипло произнес он. - Тогда я выломаю дверь твоей дубовой башкой. – Я нагнул его голову и стукнул ею о дверь. - Я открою дверь. - Он вынул ключ и отпер дверь.

Но из меня вытравили и выбили гордость. Чистый воздух и яркий солнечный свет пугали меня так же, как ребенка пугает темнота. Я чувствовал себя обнаженным и находился в таком же отчаянном положении, как червь на середине бетонированной дороги, который слепо тычется во все стороны, пытаясь найти спасительную щель.

- Может быть. Но кто посмеет забрать у него пистолет? Некоторые пытались...  - И что получилось? - А то, что у морга прибавилось работы.

Но перед тем как она закрылась, я увидел в комнате скрюченные тела. Это были тела живых людей, но некоторые трупы вызывали у меня больше симпатии.

В центре заасфальтированного треугольника, у основания которого находились ворота, стояла бронзовая фигура первого французского исследователя этих земель в оленьей шкуре. - У вас тут назначена встреча? - спросил водитель, получая плату за проезд.- Со статуей. Я встречаюсь с ней время от времени, чтобы поболтать о прежних временах. Он тупо посмотрел на меня, и я не дал ему на чай.