Приятная книга народной поэзии Африки. Переводы с английского и французского, так как книга 1976 года издания, и тогда неохотно переводили с африканских языков. Понятно, что оригинал после двойного перевода, скорее всего, во многих местах должен быть искажен, хотя я нашла несколько оригинальных подстрочников, и они оказались довольно близки.
В предисловии написано, что поэзия африканцев мало приспособлена для чтения, что ее нужно слышать, отстукивать, отплясывать, участвовать в ее создании, но мне показалось, что читать ее на бумаге тоже интересно. Любопытно, что у народов с тональными языками, такими как йоруба, люди могут вообще не произносить ничего, барабаны "говорят" за них, не просто создают тональный рисунок, но и произносят слова, понятные всем присутствующим.
В книге толком нет комментариев, и понятно, что европейцу невозможно утверждать, что он понимает весь культурный контекст того или другого стихотворения. Но даже так, без разъяснений, вполне возможно получить удовольствие от эстетики стихов и от эмоций, которые они дают. По большому счету всех людей волнует примерно одно и то же: жизнь и смерть, любовь, удача, семья и рождение детей, работа, судьба, окружающая природа..
Из книги узнала о гриотах - особой касте поэтов, музыкантов и устных историков, ведущих как бы устный архив. Интересно, что традиция существует до сих пор, и поиск сообщил мне, что есть современные музыканты, происходящие из гриотов (иногда в 70 поколении!) и использующие эти вековые традиции в современной музыке.
"Мы мешки слов, - говорит гриот Мамаду Куяте из Гвинеи, - мы мешки, в которых лежат многовековые тайны. Искусство говорить открыто нам; без нас имена царей остались бы в забвении, мы - память людей. Своим словом мы возвращаем жизнь былым делам и поступкам перед лицом новых поколений. .Я изъяснил царям историю их предков для того, чтобы цари вдохновлялись их примером, так как мир стар, а будущее исходит из прошедшего. Слово мое свободно; оно чисто от лжи; это слово отца моего отца, и я передам это слово таким же, каким я его получил.. Слушайте мое слово - вы, желающие знать".
Африканцы много думают о смерти, их волнует, что человек не подчиняется цикличности природы: "Солнце приходит, и уходит, и снова возвращается; луна приходит, и уходит, и снова возвращается; а человек приходит и уходит - но не возвращается никогда". Но их стихи лишены мрачности, они принимают смерть как часть жизни.
В книге есть и колыбельные, и прорицания, и песни об урожае, и признания в любви, и шутки, и сложные для понимания обращения к богам, и заклинания (иногда довольно милые, например, "Заклинание, чтобы прокрасться незамеченным к любовнице"), и выражение скорби, и просто эмоциональные зарисовки, например, когда женщина ругает никчемного мужа. Есть даже пара стихотворений про белых. Самыми интересными мне показались стихи йоруба.
Вот их прекрасное стихотворение о судьбе:
Звезды стараются быть ярче луны. Лягушка пытается на крыльях взлететь. Тот, кто натянул полотняные штаны, Притворяется, будто бархат на нем. Тот, кто в бархате, считает себя королем. Все мы пытаемся сделать то, Что не предназначено нам судьбой. Слышите: "Настигнем и убьем врага!" - Вот что мы кричим, отправляясь в бой. Ты кричишь, а человек на другой стороне Тот же клич издал и хочет покончить с тобой. Пока все спокойно и смерть далеко, Ребенка защитить амулетом легко. Но в день, который предназначен судьбой, Смерть приходит, и с шеи срывает амулет, И уносит с собой.
Вот их "Шесть условий земного счастья":
Первое - это, конечно, не умереть молодым. Второе - не впасть в нищету, Третье - не знать огорчений и тягот, Четвертое - чтобы жизнь была приятна для нас, Пятое - быть счастливым в детях, А в шестых - не пропустить подходящего случая, Чтобы здесь, в нашем мире земном, Без мучений заснуть последним сном.
Вот два прекрасных, с юмором написанных, стихотворения о животных. Буйвол
Буйвол - двурогая смерть, И ребенок в ужасе На колючее лезет дерево. Умирает буйвол в лесу - И люди в деревне Под крышами хижин прячутся. Если охотник встречает буйвола, Он в страхе клятву дает Никогда больше не охотиться. Кричит охотник: "Я это ружье Взял у соседа взаймы, Это ружье не мое, Я просто за ним присматриваю!" Но буйволу дела нет До охотничьих хитростей. Носит буйвол на голове Два острых ножа. И до ружья мало дела буйволу, Потому что шкура у буйвола Толстая. Буйвол легко, как бабочка, Летит по саванне, не касаясь травы. Но когда ты слышишь гром без дождя, Это топот бегущего буйвола.
Рыжая обезьяна
Обезьяна рыжая, дочь маиса! Обезьяна рыжая, хозяйка огорода! Черного детеныша ты не рожала, Огненного цвета твоя порода. Обезьяна рыжая, мудрая старуха, Обезьяна рыжая, хозяйка амулета! Ты всю жизнь воруешь направо и налево А тебе по возрасту не пристало это. - Нет! Обезьяна рыжая не ворует. Обезьяна рыжая честная очень! Она не ворует, она с огорода На глазах у фермера берет, что хочет. Она с ним не враждует, и он не сердит, Просто она пристально на него глядит.
Вот йоруба обращаются к Огуну, богу войны:
Огун убивает направо и разрушает налево. Огун убивает налево и разрушает направо. Огун убивает внезапно и в доме и в поле. Огун убивает ребенка игрушкой, которой ребенок играет.
Огун убивает молча. Огун убивает вора и владельца украденной вещи Он убивает хозяина дома И пятнает очаг кровью.
....
Огун, ты безумный бог, ты задаешь вопросы Семьсот восемьдесят лет спустя. О, сжалься, Смилуйся надо мною, Огун, я не знаю, Смогу ли ответить на вопросы твои. Умоляю, Огун, не спрашивай меня ни о чем!
Вот прорицание:
Орифузи, отец Элу, смерть хотел одолеть, Чтоб ни его, ни детей и ни жен не убивала она. И сказал ему Ифа: "Если от смерти избавиться хочешь, Жертву ей принеси. Но чтоб не была твоя жертва напрасной, К ней доброты добавь. Выпусти птиц из корзины на волю Не убивай зверей. Хочешь, чтоб смерть тебя пощадила, - Сам перестань убивать.
Интересно, как парадоксально йоруба воспринимают Эшу, трикстера, бога судьбы:
Эшу превращает в неправду правду И в правду неправду превращает вновь. Когда он злится, он бьет по камню, Пока из камня не брызнет кровь.
На шкуре муравья он сидит, когда злится, И кровавыми слезами плачет он. Эшу лег спать в доме, но уместиться Не смог - слишком мал был для Эшу дом. Эшу лег спать на веранде, но уместиться Не смог - веранда для Эшу мала. Эшу спать лег в орехе - и выспался славно: Скорлупа для Эшу впору была.
Шел по полю Жшу, где земляные орехи, И был еле виден его хохолок. И если б не рост его великанский, Его бы никто увидеть не мог. Когда он лежит на полу - головою Всегда упирается он в потолок. Когда он стоит, дотянуться руками Не может до стола, где с похлебкой горшок.
Он в небо сегодня бросает камень И птицу этим камнем убивает вчера.
Вот колыбельная из Ганы:
Может, кто-нибудь хотел бы тебя взять, Но ты мой. На циновку дорогую уложить, Но ты мой. На верблюжье одеяло посадить, Но ты мой. Я на старенькой циновке, Мальчик, выращу тебя. Может, кто-нибудь хотел бы тебя взять Но ты мой.
И прекрасная песня бушменов о ветре и смерти:
Когда нам умереть Наступает срок, Приходит ветер, Чтобы нас смести. Он вздымает пыль И метет песок, Чтоб навек стереть Следы наших ног, Чтобы наши следы Унести с земли — Со всех дорог, Где мы в жизни шли. Потому что останься Нестертый след, Выходило бы так, Что нам смерти нет. И поэтому ветер В назначенный срок Сметает с земли Следы наших ног.
Гугл любезно сообщил мне, что йоруба привезли с собой свою культуру в Америку, и в карибских традициях много корней именно йоруба. А также у них есть сложная трехступенчатая система имен и очень интересная философская и предсказательная система, основанная на двоичном коде, и ее даже признали наследием ЮНЕСКО. Африканская поэзия оказалась очень вдохновляющей. Теперь мне хочется найти больше подстрочников и глубже погрузиться в эту тему.
44 понравилось
