Рэмбо 2

— Прекратите, полковник, вы разочаровываете меня. Не хватало еще нам возвращаться к старым разговорам о том, что правительство связывало руки военным и тем самым помешало им выиграть войну.

Лучшего солдата я не встречал. Еще во время подготовки в Форт Брэг было ясно, что это прирожденный боец. Талант! Война у него в крови. И сейчас у него лишь одно желание — одержать победу в войне, которую его заставили проиграть.

Лопасти начали вращаться, но сквозь шум мотора Рэмбо услышал еще один едва уловимый звук. Он оглянулся и все понял. Глаза его наполнились слезами. Это плакали освобожденные пленные.

Эта проклятая война не оставит никого из них в покое до самой смерти.

Одна из пуль попала в пленного.
Бэнкс в бешенстве поднял с земли АК-47 и разрядил в солдата весь магазин.
Рэмбо посмотрел на Бэнкса и подумал, что и для этого человека кошмары никогда не кончатся.

Потому что его вынудили это делать. Вынудили тогда, в Штатах, и вынудили эти ублюдки из лагеря. А Мэрдок предал его. И Коу погибла.

— Переоцениваю? Ничуть. В конце концов я его обучал. И когда он покончит в Наме…
— Если, полковник.
— И когда он покончит со всеми в Наме… Я же говорил, Рэмбо всегда доводит начатое дело до конца. Так вот, когда он закончит там, он сделает то, что обещал. Он доберется и до тебя.

Пытки в лагере отняли у него почти все силы. Болел каждый сустав, каждая мышца. Бежать все дальше и дальше заставлял его лишь инстинкт самосохранения. Да еще чувство свободы.

— В той войне было слишком много лжи. Из-за этого погибло так много хороших парней. А сколько их еще томится в плену. Что ж, Рэмбо согласен умереть, если такова цена победы. Он умрет, не задумываясь, без страха, без сожалений. Это в нем есть самое необыкновенное. А вы говорите, сломается в критических обстоятельствах! Ни в коем случае. Ибо, Мэрдок, то, что вы называете вражеской территорией…
— Да? И что же?
— Так вот, для него это — дом.

Сегодня американцы думают о тех, кто воевал. Думает о них и Конгресс, и та организация, которая направила меня сюда. Сейчас многие говорят, что это была грязная война. Но те парни, солдаты и офицеры, разве они виноваты? Все кончилось, и сегодня имеют значение только судьбы этих людей.

Я же вас предупреждал, — сказал Траутмэн, — что парень быстро приспосабливается к обстановке.

Все. Теперь я больше не воюю за кого-то. Это моя война. И я буду драться до конца. Никто мне отныне не помешает победить.

И он пошел. И снова воевал. Но и в этот раз все оказалось ложью и обманом.

— Подовский показал ножом в сторону Яшина. — Для него ты кусок мяса. Подопытный кролик. А для меня… Для меня — солдат, такой же, как и я сам. Разумеется, с другими взглядами и другой судьбой. Такова жизнь. Я же понимаю, что твой патриотизм — ложный, разумеется, — толкнул тебя освободить своих капиталистических военных преступников. Я ценю этот патриотизм, хоть он и ложный.

— Бэнкс, тебя когда-нибудь пытали русские? — спросил хриплый голос.
— Да.
— Ну и как? То есть, как тебе удалось не развязать язык?
Бэнкс угрюмо смотрел в сторону среднего барака.
— Я ни на мгновение не терял надежды, что они могут по ошибке убить.

Яма со зловонной слизью и ее мерзкими обитателями перестала существовать. Он достиг высшего предела медитации. В дзэн это называется порогом смерти.

Только не повторяйте мне тот анекдот про подразделение, которым вы якобы командовали в шестьдесят шестом. Да вы видели войну только в шестичасовых новостях. Они же участвовали в бою. Их товарищи погибли в бою. Им самим повезло меньше. Думаю, они денно и нощно молят Господа о том, чтоб он послал им смерть. Но они еще не призраки. И зарубите себе на носу, вы, ублюдок, — этих парней во что бы то ни стало нужно вернуть домой.
Мэрдок покачал головой.
— Этого не будет.

Черт возьми, что бы вы сказали, появись эти калеки на экранах в шестичасовых новостях? Что, снова начинать войну? Предпринимать вооруженное вторжение? Бомбить Ханой? Неужели вы всерьез надеетесь, что кто-то выступит перед Сенатом Соединенных Штатов с просьбой выделить четыре с половиной миллиарда за парочку всеми забытых призраков? Вы разве не читали насчет дефицита национального бюджета?
— Призраков? — Траутмэн весь напрягся. — Вы, Мэрдок, когда-нибудь принимали участие в бою?