"Иностранная литература". №4 (2011) Немецкий экспрессионизм

Экспрессионизм возвестил переход к настоящему описанию жизни. Более близкому к реальности, с отсутствием обывательщины и применением новых средств выражения. Не средств ради стиля, а средств ради смысла. Смысла трагедии человечности. Надлома мира в канун войн, как надлома людей в миг избавления от иллюзий. Смотришь биографии немецких экспрессионистов - тот погиб на войне, та погибла в изгнании. Непростая жизнь и непростая смерть, настигающая как расплата. Вот такие и произведения, то обреченные, то безнадежно прекрасные в своей мрачноватой красоте. И что важно - очищающей красоте. Ну а если кратко, номер журнала - это дикая помесь немецких шлюх и трагической красоты жизни, под бодрящей дозой кокаина. А где-то невдалеке - какой-то псих превращает одуванчики в месиво, яростно орудуя тростью. Теперь я буду нежно любить лиризм Готфрида Бенна, отдающий мертвечиной, и вспоминать душевные метания Бебюкина и Куно Коэна. Это было великолепно, это перевернуло мой взгляд на литературные журналы.

Его часто преследовало чувство неотступного беспокойства. Оно шло за ним по пятам. Зависимость всегда порождает страх, а страх зависимость. И он бежал от него. Как зверь? Да, но только он бежал не в пустоту, а к людям. Он надеялся растворить в веселье страх? Именно. Но куда бежать если закрыты двери? Рано или поздно ему придется встретиться с вопросом «умеет ли он жить?» лицом к лицу. Хотя зачем? Ведь ответ, безмолвно, заранее известен. Марионетка зараженная паранойей-он будет бежать от людей также как до этого стремился к ним. Он лишь муха в паутине у этого страшного слова «кокаин». Он растворил в нём душу, сердце и разум, он растворил в нём Человека. Осталась лишь безвольная оболочка,на которой узурпирует «ко-ка-ин».

Потрясающий, неимоверно талантливый рассказ. Яркий настолько,что чувства героя заражают и читателя, брр-жутко. Но мы здесь и не в куклы играем. Перед нами живая, болезненно-талантливая история человека, употребляющего кокаин. История, рассказанная без сентиментальности, только голая, неприкрытая и кровоточащая правда.

Рассказ Убийство одуванчика – тот случай, когда можно докапываться сразу с названия, немецкий вариант которого звучит как Die Ermordung einer Butterblume. И Butterblume – это лютик в чистом виде, он даже по тексту не представляется (не визуализируется) как одуванчик. Польский вариант Mord na kwiecie kaczeńca подтверждает лютиковую теорию, ибо kaczeńca – калужница, род семейства Лютиковых. Чешское Zavraždění blatouchu также отсылает к калужнице. В общем, одуванчик – это, конечно, красиво и добавляет повествованию эфермерности, но как несоответствие действительности напрягает.

Однако оставим цветочек в покое, ключевое здесь всё-таки другое – убийство. Объективно никакого убийства не произошло. Откровенно говоря, если считывать первый слой смыслов, то в целом история выглядит как помешательство отдельно взятого мужика. Но он, в свою очередь, воспринимает свой поступок как преступление, как невинную смерть Эллен (это имя он дал растению). И видя, как деревья оплакивают этот лютик, воспринимает окружающую действительность как подготовку к суду над ним. И в голове его разворачивается план – как искупить свою вину. Тут стоит отметить, что проскальзывающие характеристики главного героя позволяют нарисовать не самый приятный портрет. Получается, что потенциально он и есть преступник (или не потенциально, история умалчивает, что гг успел совершить ранее), он это знает и готов выразить деятельное раскаяние (впрочем, и на это он потом забил). Вспоминается высказывание Дюрренматта «Любого человека, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать, за что».

Отдельно стоит отметить комментарий переводчицы, что этот рассказ кажется вариацией на тему баллады Дикая роза Гёте*. Действительно в обоих случаях можно вести речь о столкновении мира природы с человеком, несущим разрушение. Но это на первый взгляд, на символическом уровне, мне кажется, истории расходятся.

Символизм ещё присутствует в неоднократно упоминаемом монастыре и дороге, ведущей к нему, по которой и бродил главный герой. Такие места сами по себе способствуют мистическому постижению мира, а тут еще и монастырь носит имя святой Оттилии. Она была слепа от рождения и прозрела во время Таинства крещения. Прозрела! О, сколько смыслов здесь можно словить, это ли не прекрасно.

Резюмируя: знакомство с Дёблином состоялось. Учитывая, что сборником с этим рассказом он дебютировал в литературе, от последующих произведений можно ожидать многого.

* Про Деблина и его отношение к Гёте (если кратко: он прошел от неприязни до восхищения) и в целом про автора подробнее можно почитать с 31 страницы в диссертации на тему Сексология (?) в творчестве врача и писателя Альфреда Дёблина. Удивительно, какие только исследования не проводят.