Катары: Жизнь и смерть христианской Церкви

Окситанский катаризм не умер хорошей смертью. Достиг ли он счастливого конца? В любом случае, его исчезновение не было неизбежно и генетически запрограммированно: Церковь Добрых Христиан имела призвание жить и спасать души. Возможно, начиная с середины XIII столетия, она стала демонстрировать некоторый архаизм, могущий негативно повлиять на динамику ее развития. Однако, я ни в коем случае не хочу возвращаться к ревизионизму некоторых утверждений, более или менее прямо исходящих из старых тезисов Арно Борста, о самоубийственном или нежизнеспособном характере катаризма или о его врожденных изъянах, о том, что это был плохо сформированный недоносок, практически мертворожденный, ирреалистическая и неосуществимая религия, заранее осужденная на быструю деградацию. История показывает, что христианство Добрых Людей на определенных территориях прекрасно вписалось в систему западноевропейского христианского общества, не обрекая себя при этом ни на утопичность, ни на регресс.

Инквизиция не была кровавой институцией, как о ней обычно принято говорить. Если попытаться сделать, как это иногда происходит, некое абсурдное статистическое исследование, то мы получим цифры, которые не будут иметь никакого реального значения. Очевидно, что Инквизиция осуждала на смерть очень небольшое количество из тех, кто представал перед ней: нераскаявшиеся еретики и несколько десятков верующих-рецидивистов. Ее роль состояла не в том, чтобы убивать: она была бесконечно более точная и гибельная. Ее целью было сделать так, чтобы исчезла еретическая Церковь: она делала свое дело полицейского расследования в огромных масштабах и имея в распоряжении все необходимые средства, медленно и тщательно уничтожая всех подпольных пастырей, которые, один за другим, становились жертвами доносов, пойманы, арестованы, поставлены перед выбором отречения или смерти. Ее целью было также привести общество на путь Спасения в лоне ортодоксии: она силой создала систему всеобщего доносительства и подозрения. Она привела к разрушению традиционного общества, она разорвала все связи солидарности, дружбы, верности, доверия, уничтожила саму организацию общества. После того, как была создана Инквизиция, христианский мир необратимо изменился.

После убийства в Авиньонет религиозный трибунал прекратил функционировать как странствующий от одного прихода к другому. Инквизиторы осели в кафедральных городах: Тулузе, Каркассоне, Альби, Нарбонне, куда к ним приводили целые деревни. Великие инквизиторы начала XIV века, особенно Бернард Ги в Тулузе, распространили даже смертную казнь за рецидив на простых верующих: большое количество этих несчастных, как мужчин, так и женщин, обещавших первому инквизитору полностью отречься от всякой симпатии к ереси, а потом, через десять или пятнадцать лет застигнутых соседом или потенциальным доносчиком в обществе какого-нибудь преследуемого Доброго Человека, были также переданы светским властям и торжественно сожжены перед кафедральными соборами Тулузы или Каркассона.