Нации и национализм

Путанное, перескакивающее исследование. Знаете, такое французское по типу – много лишних слов, отвлечений, споров с другими исследователями, легкого ёрничания, изрядная доля самоповторов. Нельзя сказать, что такое сочетание удивительно для этой отрасли знания – например, и Воображаемые сообщества , и Ориентализм удивительно схожи по структуре.

Автор выбрал аналитический подход к теме, попытавшись стереть национальную специфику при исследовании национализмов, оставив лишь механизм, функционирующий без какой-либо привязки к местным условиям. Таким образом, перед нами голая эмпирика, подаваемая как теория. Как обычно, проблема в том, что эмпирики редко достаточно для осознания работы структуры, ибо не все видно в непосредственном опыте.

Итак, автор утверждает, что национализм – это специфический ответ человеческих общностей на условия ранней индустриализации. Схема прекрасно знакома нам по Центральной Европе – процессы создания национальных государств после краха империй, обмен территорий и прочие прелести как результат неравного доступа к власти в прежних государствах. Милый пример с Руританией и Мегаломанией смотрится весело и живо.

Проблемы, как всегда, в том, что автор выводит из центральноевропейского опыта закономерности для всего мира. Более того, он пытается создать универсальную теорию исторического развития, выделяя три стадии – доаграрную, аграрную, индустриальную, вяло поругивая марксистские формации. Аграрной, мол, присуще большое разнообразие культур и институализированное неравенство. Индустриальная фаза же, по словам Геллнера, уничтожает сословия, создает четкий запрос на единую (сколь угодно посредственную) культуру, вызывая к жизни демона национализма, как раз и призванного унифицировать все и вся ради прозрачности и взаимозаменяемости.

Все это смотрелось мило в 70-е, но уже в 80-е должно было удивлять. Хотя известная инерция, вероятно, сохранялась. Весь этот, простите, треп о единой индустриальной фазе, о неважности отличия капитализма и социализма, снижение неравенства, конвергенция и прочее оказалось последними лучами уходящего лета. Частный капитал нанес ответный удар, государство всеобщего благоденствия истаяло, неравенство почти вернулось к уровню XIX века. В этом ключе построения Геллнера о том, что национализм – это орудие эгалитаризации общества смотрятся и неверными, и устаревшими. Как-то даже неловко говорить, что в этом свете его мелочные придирки к классовому анализу не то чтобы теряют смысл, а просто перестают восприниматься.

Тут уместно будет сказать, что именно в этом, в неустаревании центральных предпосылок и есть главное преимущество «Воображаемых сообществ», хотя до известного момента Геллнер говорит о том же: что национализм и сами нации это конструкт образованных элит, надеющихся при пресловутом пробуждении занять место во властной элите нового государства. Но блуждание в трех соснах делает книгу Геллнера гораздо менее ценной.

Таким образом, Геллнер относительно дельно описывает чешский вариант, но и только. Все остальное в схему практически не монтируется, а если и монтируется, то ценой таких натяжек, что от схемы ничего не остается. Посылки и выводы же выглядят в наши времена беспомощно (что говорит не о нашем всезнании, а лишь о том, что автор переоценил предсказательную силу своей схемы).

P.S. В электронной версии есть послесловие из русского издания 1991 года. В чем-то оно интереснее книги. Автор его понимает, что СССР столкнулся с живыми национализмами, которые могут разорвать страну на части, хотя и мыслит еще какие-то варианты спасения. Но сама реакция, сами термины – СССР, «отстав от остального человечества на восемьдесят лет», вступает в «эру активных национализмов»; «неизбежный распад последней "многонациональной империи"» - все говорит, что люди действительно не понимали, что происходит откат назад, а вовсе не движение вперед, что у нас была возможность хотя бы частично обойтись без этого. Результат, э, возврата на магистральную тропу исторического прогресса мы все видим сейчас.

Вся суть этой книги дана в аннотации. Так что если подробностей не хочется — остальное можно и вовсе не читать.

Национализм — проблема, которая сейчас особо волнует людей. Оно и не мудрено — подъем национального. Социальные процессы обычно каковы? Определённое явление формируется, накапливает жизненные силы, а потом маятник доходит до какой-то точки и начинает движение в обратную сторону. Глобализации люди уже наелись. Не все, но многие. Я сейчас без личной оценки. То есть я не о том, что глобализация — нечто плохое или нечто хорошее. Я говорю лишь про то, что глобализационные процессы активно набирали обороты. В том числе и по экономическим причинам. Возможно, в первую очередь по экономическим. А теперь, и тоже не без экономических причин, национализм набирает обороты.

Потому что сразу корпорациям надо было открыть границы и сделать рабочую силу более дешевой за счёт мигрантов, а потом населению определённых стран перестало нравится это размытие граничного, потому что они теряют рабочие места. Их благосостояние ухудшается. Если кратко — оно как-то вот так.

Кроме того, есть у людей глубинный страх чужака. Непохожего. И на нем удобно играть, если хочется попробовать влиять на социальные процессы. И тут в дело идут и речи о величии нации, и речи о врагах нации.

Столько разговоров об ультраправых, о национализме, о том, патриотизм ли это или нацизм. Кроме того, есть ещё и жажда комфорта, желание забраться под крыло одобряющей группы, про свою национальность вспоминать.

Под такую музыку можно однажды захотеть прочесть какую-то книгу про нации и национализм. Почему бы и не Геллнера? Какую бы книгу на эту тему вы не открыли — помните, что вам сообщается авторская точка зрения. Не будет истины в последней инстанции. Один автор свои аргументы приведёт, другой — свои. Читателю придётся вырабатывать какую-то свою позицию. Иногда и такую, которая будет находится на стыке устоявшихся на данный момент представлений.

Попробуем посмотреть на нации и национализм глазами Геллнера.

Геллнер придерживается идеи, согласно котороя нации — продукт относительно новый. Порождает его индустриализация.

Доиндустриальное общество — общество, состоящее из слишком разнородных групп людей. В первую очередь отличающихся уровнем и особенностью культуры. Избыточность характеристик, разделений по родству, виду деятельности, религиозным воззрениям и особенностям образования не позволяет сформировать такую массовую общность как нация.

Национализм же, по Геллнеру, формируется благодаря возникновению прочной связи между политикой и образованием. То есть государство должно начать унифицировать обучение всех своих граждан для того, чтоб сформировать нацию.

Современный человек не подчиняется главе религиозной общины, родственной группе или господину. Над ним стоит в первую очередь его культура. Передача ее норм обеспечивается образовательными учреждениями, которые оказываются под контролем и защитой государства.

Кроме того, национализм и нация формируется там, где кроме универсального образования, существует развитая промышленность. Это, опять же, к тезису о том, что в доиндустриальном обществе ни о каких нациях речь не шла вовсе.

Так как государство обеспечивает универсальность образования, национализма нет там, где нет государства. Однако, национализм характерен не для любого государства.

Так или иначе, но для национализма политическая и национальная единица должны совпадать. Если нет государства, то нет и вопроса о том, совпадают ли границы государства с границами нации.

Нации и государства — случайность, а не необходимость. И нет никакого врождённого чувства национального. Нет никакого национального зова крови.

Нация — продукт человеческих убеждений. И два человека могут воспринимать друг друга принадлежащими к одной нации только в том случае, если они принадлежат к одной культуре.

Индустриальное общество, которое, собственно, и формирует как нацию, так и национализм — общество с типовым обучением. При этом специализированность возникает только на финальных этапах обучения. Длительное время, годы, все дети и подростки обучаются примерно одному и тому же. И то, чему они обучаются, вводит их в культуру определённого типа, а не формирует некие профессиональные навыки.

В аграрном обществе обучение организовано совсем по-другому. Там специалисты обучаются на практике в рамках закрытых сообществ.

Таким образом, Геллнер показывает не только то, как формируется национальное чувство, но и то, что национализм в индустриальном обществе неизбежен в связи с типом образования, характерным для этого общества.

В индустриальном обществе всем важно не просто активно коммуницировать друг с другом, читать, писать, быть готовым быстро переучиваться и перенимать опыт, но и говорить на одном языке. Имеется в виду некая универсальность языка, возможность понимать какую-то базовую терминологию одинако.

Государство осуществляет контроль за тем, чтоб письменная, унифицированная культура воспроизводилась «правильно» и эффективно. То есть государство оказывается как бы заказчиком, контролером и воспроизводит культуру, защищающую его интересы.

Национализм — не пробуждение больших сообществ, а формирование таких сообществ.

Каждая культура стремится иметь своё государство и наоборот. И эта пара «культура-государство» формирует национализм. Он первичен по отношению к нации. Таким образом, по Геллнеру, это не нации порождают национализм. Напротив — национализм формирует нацию.

Национализм борется от имени псевдонародной культуры. «Псевдо» — ключевой компонент. Он возрождает или создает собственную письменную, передающуюся специалистами, культуру. Хотя и такую, которая имеет некую связь с народными традициями. Грубо говоря, это вышиванка, изготовленная не в ручную, но на заводе, с использованием машинной вышивки, на жителях крупных украинских городов.

И если марксизм воспринимает этнические конфликты как подвид классовых, видя в их основе проблемы капитала, то Геллнер не учитывает богатство, капитал, собственность вообще.

Для него важны только наличие государства и однородности культуры. Геллнер не считает, что экономическая система играет определяющую роль в организации социальной системы. Как и не воспринимает национализм как нечто демоническое. Нация формируется на основе добровольной идентификации индивидов, возникающей благодаря общей культуре, обеспечивающейся государством.

Крайне важно отметить, что термин «национализм» Геллнер использует не в типичном для современных СМИ негативном значении. То есть он не подразумевает под ним нечто нацистское, не сводит его к утверждению исключительности и демонстрации нетерпимости к представителям иных наций.

При этом Геллнер не считает, что национализм преодолим глобализационными экромическими процессами или же что на смену ему должен прийти пролетарский интернационализм как некая высшая ступень социального развития.

Книга весьма интересная. Есть занятные мысли. Основная слабость ее, как по мне, в том, что Геллнер недооценивает влияние экономики на социальные процессы. Почему — я в стартовых абзацах этого отзыва сказала пару слов. Национализм всегда укрепляемся (ну, или становится агрессивным, если хотите, когда возникают экономические проблемы).

Иногда люди формируют свои теории, наблюдая за окружающей действительностью. И хотя многое у Геллнера весьма толково, кажется, что он многое сформировал, споря с Марксом в своей голове.

Очень функционально, без рассусоливаний, без экивоков, без попыток привести примеры из собственной жизни; сухо, по существу, с необходимым минимумом ссылок на мировую историю. Эрнест Геллнер довольно подробно рассматривает национализмы, составляет их типологию, подводит базу под рассуждения о том, что является национализмом, а что - нет, рассматривает причины и псевдопричины его зарождения, питательную среду, изучает, почему одни национализмы выживают, а другие умирают в младенчестве, можно ли избежать его появления и насколько оно неизбежно... Выверенно, спокойно, тщательно, с холодным блеском электронного микроскопа - Кювье в мире капитализма, индустриализации и классовой борьбы.

Частая конфронтация с марксистской теорией (ну не нравится Геллнеру Маркс, ничего с этим не поделаешь) сбивает - в восьмидесятых это было оправдано, однако сейчас выглядит анахронизмом, да и плохо я знаю идеи Маркса. Рассуждения Геллнера иногда скучны, я пару раз чуть не засыпал над книгой (хорошо, что объем ее весьма невелик), иногда - наоборот - увлекательны, оригинальны и остроумны: про модель руританского национализма в Мегаломанской империи читать было реально смешно.

Отсутствие ссылок и примеров имеет двоякий результат - с одной стороны, автор прикрылся от критики, с другой стороны - это сваливается в не то чтобы беспредметный, но как-то не очень основательный, абстрактный треп, когда и нет смысла ни соглашаться, ни спорить - человек так видит. Парадокс - автор подводит к тому, что национализма как такового нет, но и игнорировать факт его существования тоже нельзя и любая критика национализма льет воду на его мельницу.

Изначально показавшаяся несколько устаревшей, в итоге оказалась весьма своевременным чтивом - рассуждения Геллнера очень здорово укладываются в нынешний расцвет националистической и популистской риторики в Европе и США, вызванный массовой эмиграцией, наплывом беженцев с Востока и их экспортом "низкой" культуры в страны с устоявшейся "высокой" культурой.

Это не история, но скорее философия, не исследование, но публицистика - впрочем, публицистика очень качественная и высокого порядка. Я лично предпочитаю исследования конкретных периодов истории конкретных стран, нежели общие теории, но наверное, без них обойтись нельзя - иногда нужно отойти подальше, чтобы увидеть всю картину.