Цитаты из книги Золушка

Бороться за свою славу - что может быть утомительнее?

Но будьте терпеливы, господин Ланцелот. Умоляю вас — будьте терпеливы. Прививайте. Разводите костры — тепло помогает росту. Сорную траву удаляйте осторожно, чтобы не повредить здоровые корни. Ведь если вдуматься, то люди, в сущности, тоже, может быть, пожалуй, со всеми оговорками, заслуживают тщательного ухода.

Чудеса подчинены таким же законам, как и все другие явления природы.

Нет, ваше величество, мы — люди разумные, мы пьем только в будни, когда не ждешь ничего интересного.

Жаль, королевство маловато - разгуляться негде!

"Спи. Проснешься - смотришь, и уже пришло завтра. А все горести были вчера. Спи. Спи, родная".

Ты ведь сама знаешь, как повелось на свете. Иногда нашалишь — а потом всё исправишь. А иной раз щёлк — и нет пути назад!

Принцесса. Три дня я гналась за вами. Только в бурю потеряла ваш след, встретила охотника и пошла к нему в ученики. Медведь. Вы три дня гнались за мной? Принцесса. Да! Чтобы сказать, как вы мне безразличны. Знайте, что вы для меня все равно что... все равно что бабушка, да еще чужая!

Она идет! Она! Она! Ее шаги… Пятнадцать лет я женат, а влюблен до сих пор в жену свою, как мальчик, честное слово так! Идет! Она!

Трактирщик. А что, если чудом… Хозяин. Я когда-нибудь учил тебя управлять гостиницей или сохранять верность в любви? Нет? Ну и ты не смей говорить мне о чудесах. Чудеса подчинены таким же законам, как и все другие явления природы.

Дракон вывихнул вашу душу, отравил кровь и затуманил зрение

Бургомистр. Ладно. Что в городе? Тюремщик. Тихо. Однако пишут. Бургомистр. Что? Тюремщик. Буквы «Л» на стенах. Это значит — Ланцелот. Бургомистр. Ерунда. Буква «Л» обозначает — любим президента. Тюремщик. Ага. Значит, не сажать, которые пишут? Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай.

Назад, иначе вы погибнете! Подходить слишком близко к влюбленным, когда они ссорятся, смертельно опасно! Бегите, пока не поздно!

Тише вы! Не мешайте мне! Я радуюсь! Ха-ха-ха! Наконец-то, наконец вырвалась дочка моя из той проклятой теплицы, в которой я, старый дурак, ее вырастил. Теперь она поступает, как все нормальные люди: у нее неприятности – и вот она палит в кого попало.

Три раза я был ранен смертельно, и как раз теми, кого насильно спасал.

Генрих. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам, поговорить с единственным своим сыном!

Бургомистр. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно, сошел с ума, но не до такой степени.

Я человек начитанный, совестливый. Другой свалил бы вину за свои подлости на товарищей, на начальство, на соседей, на жену. А я валю на предков как на покойников. Им все равно, а мне полегче. (Король)

Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто они бессмертны, – смерть иной раз отступает от них. Отступает, ха-ха-ха!

Отвечать самому, не сваливая вину на ближних, за все свои подлости и глупости - выше человеческих сил!

женился же я. На ней, на ней. На Э! Э! Э! Чего тут не понимать! Э! А не называю имя ее полностью, потому что, женившись, я остался почтительным влюбленным. Не могу я орать на весь мир имя, священное для меня.