День Восьмой

- Меня не интересует то, что случается с людьми.

• Что же вас интересует, Мария Икаса?
• Бог, - сказала она и стукнула пальцем по лбу сперва себя, потом его.

В бесконечности времени, пространства, материи возникает организм, который, как пузырь, существует короткое время и лопается; я - такой пузырь.

- Запомни, Трент, - даже число песчинок на дне Ганга не беспредельно. Настанет час, когда последний житель Земли и последний инопланетянин обретут наконец свободу, и тогда каждый из нас станет Буддой.

Она не дала ему договорить, накрыв своей рукой его руку. Она сказала:

• Ах, Брек, у тебя есть нечто такое, чем ты можешь гордиться, а ты об этом даже не подозреваешь.
• Что это?
• Дети.

Джорди, веруй в слова господа: "И истина сделает вас свободными".

Домашняя жизнь в итальянских семьях - как и в ирландских, только там, пожалуй, не столь беззлобно - то и дело взрывается бурными, освежительными ссорами с полным набором взаимных обвинений, хлопанья дверьми и последних слов, выкрикнутых fortissimo: всё это - полезная разрядка для организма, ведь словесные стычки освежают кровь

Нельзя обожать человека. Древние иудеи были совершенно правы, осуждая идолопоклонство. Женщины, обожающие своих мужей, опутывают их тысячами тонких бечевок. Отнимают у них свободу. Убаюкивают и усыпляют. Это ведь так удобно — иметь своего карманного бога.

Все граждане, старые и молодые, время от времени забивали себе голову вопросами о смысле человеческого бытия, о сущности жизни и смерти - вопросами, о которых <...> лучше всего думается в четыре часа утра.

«Палестина целое тысячелетие, словно гейзер в песках, выбрасывала в мир гения за гением, и скоро никого не останется на земле, кто не испытал бы на себе их влияния.»

Ему кажется, он такой, как и все, только лучше. Тот же самообман, что и его надежда разбогатеть.

Лишь много позже к ней пришло понимание, что прекрасное существует не для того, чтобы обладать им, но чтобы смотреть на него и радоваться красоте.

Джон Эшли во всем хотел видеть новое, первозданное. Как будто никто до него не зарабатывал себе на хлеб, не женился, не производил потомства. Молодая жена, первое жалованье, младенец на руках — все это были чудеса. Написать о них людям, которые считают их чем-то будничным, значит поставить под угрозу собственное ощущение чуда.

Сон — это для лентяев.

Без вождя невозможно восстание рабов, но рабство -- плохая школа для вождей.