Двенадцать минут любви

- У меня такое чувство, будто я на краю Земли и весь остальной мир – лишь иллюзия. Будто жизнь идет мимо, а все важное происходит далеко отсюда.

• Нет, - обрывает меня Джеймс. – Важные вещи происходят вокруг тебя. Идея, что хорошо там, где нас нет, - иллюзия. Жизнь именно там, где ты находишься. Твоя беда, Капка, в том, что ты страдаешь СХЖ: сидром хронического желания. Славянская меланхолия, хорошенько приправленная балканским фатализмом, плюс богатый внутренний мир: в результате ты – как чеховские три сестры. Образно выражаясь, все время грезишь о поездке в Москву.

«Популярные парные танцы начались в Европе в конце XVIII века именно с вальса, исполняя который мужчины и женщины стали прикасаться друг к другу. До него в «старорежимных» танцах, таких как гавот или менуэт, участники смотрели друг на друга, но двигались на расстоянии. Тогда вальс считался новшеством скандальным — и правда: в том, что мужчина обнимает женщину за талию, а та не прикрывает грудь рукой, а кладет ее партнеру на плечо, есть некий сексуальный подтекст. Историк танца Серхио Пуйоль писал, что вальсу удалось то, что не удалось Наполеону: он покорил Европу.»

«Центробежные страсти милонги — причем не всегда благородные — засасывают вас. По сути, танго-вечера — это своего рода соревновательное пространство, которое может обнажить все худшее в вас. Если позволить. Например.
Неприкрытые амбиции: любой ценой танцевать с лучшими партнерами.
Зависть: к той бесстыдной карьеристке, которая цепляется за него, чтобы он с ней танцевал, — некоторые женщины на все готовы!
Агрессия: я хочу потихоньку задушить ее в туалете.
Гордыня: я буду сидеть здесь, пока он сам меня не попросит, потому что я слишком хороша, чтобы устанавливать зрительный контакт или, упаси бог, встать и подойти.
Неуверенность в себе: может, я недостаточно хороша.
Самобичевание: я никогда не буду достаточно хороша, со мной явно что-то не так, зачем я вообще сюда пришла сегодня, здесь же преисподняя!
Зависть к туфлям: будь у меня такие босоножки! На мне бы они смотрелись лучше, чем на ее ногах-сардельках.
Месть: он не приглашал меня месяцами, теперь я не буду замечать его.
Межплеменная вражда и чувство собственной непогрешимости: наши не танцуют с вашими, поэтому я возьму за правило игнорировать их.
«Снобизм: я не буду отвечать на его кабесео — он, конечно, милый парень, но рейтинг у него как у танцора невысокий.
Жестокость: «Веселишься?» — женщине, которую никто не приглашает всю ночь.
Самомнение: взгляды всех устремлены только на меня.
Навязчивый нарциссизм: боже, я так прекрасна, что сейчас заплачу. У мужчин то же самое. Если говорить о «темной стороне» милонги, единственное гендерное различие в том, что она делает женщин патологически жестокими, а мужчин — тупыми мачо. Дамы страдают от депрессии, а мужчины — от отказов, но итог один.»