Девяносто третий год

Избыток радости по своему ранит сердце.

Труднее всего даются прекрасные поступки, вызывающие в зрителях дрожь отвращения..

Любому преступлению лестно, когда его направляет рука добродетели. Хоть и стеснительно, но приятно.

Душа человека, подобно небу, может стать безоблачно мрачной, для этого достаточно соприкосновения с тьмой.

Избыток радости тоже может убить.

Женщины слабы,но матери сильны.

Морщины внушают доверие.

Революция - это согласие, а не ужас.

Революция отсекает старый мир

Гильотина не вдова, а девица; на неё ложатся, но её не оплодотворяют.

Но ведь так легко любить  Чего только не простишь дитяти? Ему прощается даже то, что он аристократ, что он принц, что он  Невинность юного отпрыска заставляет забывать все преступления его рода; хрупкое крошечное существо заставляет забыть все сословные  Оно так мало, что ему прощают самое высокое положение. Раб прощает ему, что он его господин. Старик негр боготворит белого мальчугана. Детство уж потому так неизъяснимо прекрасно, что на него можно излить все силы любви.

В четыреста четырнадцатом году до рождества Христова римский полководец Манлий обрек на смерть родного сына, чьим преступлением было лишь то, что он одержал победу, не испросив разрешения отца. Нарушение дисциплины требовало кары

Женщина слаба, но силы матери неиссякаемы

Все было ужасно, но никто не ужасался.

Польза войны оценивается количеством зла, которое она несет с собой.

Я хочу, чтобы все в человеке стало символом цивилизации  и образцом прогресса; для ума я хочу свободы, для сердца - равенства, для души - братства.

Нет ничего опаснее постоянного обуздания чувств.

Нет ничего беспощаднее, чем буйство вещественного мира.

... предательство является частью политики, как кинжал - частью рыцарского вооружения.