Пророк облокотился о центральный стол, обведя всех собравшихся взглядом красных глазных линз. Его доспех состоял из мешанины деталей от разных комплектов и типов брони. На каждой пластине были выгравированы ностраманские руны. На нагруднике виднелся символ аквилы, чьи распростертые крылья разбивал ритуальный удар молота. Через одно плечо был переброшен плащ из пожелтевшей от времени человеческой кожи, сшитой грубыми черными стежками. С пояса и наплечников болтались на бронзовых цепях черепа и шлемы имперских космодесантников, а на бедрах висело оружие: двуствольный болтер, исчерченный древними письменами, с выгравированным именем «Малкарион», и священный меч, похищенный у ордена Кровавых Ангелов неведомо сколько столетий назад. Его некогда золотой клинок выцвел до серебра — меч недавно перековали.
На наличнике его грубого, покрытого заклепками шлема был изображен череп, а выше вздымался элегантный гребень — церемониальные крылья легиона. Черные слезы зигзагами молний тянулись от глазниц, как будто потрескалась сама кость. Посреди лба цвета побелевшей от времени кости черным пятном горела одна-единственная ностраманская руна.
Пророк медленно, не делая резких движений, снял шлем, и собравшиеся увидели его юное, не отмеченное шрамами лицо. Темные глаза блеснули в тусклом свете зала совета. Их взгляд скользил от одного воина к другому.
— Меня зовут Децимус, — ответил Повелитель Ночи. — Пророк Восьмого легиона.