Политика (эксклюзивное подарочное издание)

Прекрасно оформленное эксклюзивное подарочное издание в кожаном переплете ручной работы, выполненном в России мастерами классического переплета по индивидуальному заказу с использованием старинных технологий, торшонированным обрезом и шелковым ляссе. Аристотель - пожалуй, один из самых известных и почитаемых философов своего времени. Его работы стали предметом пристального изучения как для современников, так и для многих последующих поколений философов, политиков, экономистов. И сегодня его т...

Жанры

Купить эту книгу

Политика (эксклюзивное подарочное издание)

Электронная

5.99 ₽5 ₽

Купить-20%

Аудио

249 ₽200 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,1

949 оценок

5
38%
4
41%
3
17%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 1225Хотят прочитать 2913

Рецензии

Tin-tinka
10 декабря 2022
Нон-фикшн IV века до н.э.
Желая разобраться в политике, я решила начать с «азов», а именно, с произведений древнегреческих философов. Но в отличие от творчества Платона, читать Аристотеля тяжелее и путанее, более того, в аудиоформате его размышления оказалось весьма сложно воспринимать. Это не первый нон-фикшн, который я слушаю, обычно, наоборот, на слух они воспринимаются легче, в данной же книге так много «лишних слов», мешающих вычленить главное, что я постоянно теряла нить рассуждений и была вынуждена перейти на электронную версию.
Стоит отметить, что пользы для понимания современного мира, конечно, тут искать не стоит, это именно философская книга, с ней интересно поспорить или отметить отдельные знакомые моменты, из которых получаются красивые цитаты. Заслуживает внимание своеобразный стиль повествования древнегреческого мудреца, который, скорее всего, не стоит оценивать в категориях «прав или не прав» автор, а просто наслаждаться тем, какие аргументы приводит философ, следить за работой его мысли. Еще из плюсов стоит отметить то, что в своем сочинении Аристотель ссылается на труды видных мыслителей своего времени, например, на Сократа, Платона, Солона, Фалея Халкидонского и других, рассматривает лакедемонское, критское и карфагенское государственные устройства, так что было познавательно узнать, по каким принципам существовали древние государства, какими были представления о создании более справедливых сообществ.
Свой трактат философ начинает с разбора составных частей государства, а именно, с ячейки общества - семьи. Приводит мысли об отношении господина и раба, о разных душах, из-за которых одним людям по их природе предназначено подчиняться, а другим - править.

Очевидно, во всяком случае, что одни люди по природе свободны, другие – рабы, и этим последним быть рабами и полезно, и справедливо.
Будут тут и упоминания душ женщин и детей, которые тоже не обладают такими же свойствами, как души мужчин-господ.

Поэтому и говорит поэт: «Прилично властвовать над варварами грекам»; варвар и раб по природе своей понятия тождественные.
Согласно нашему утверждению, во всяком живом существе прежде всего можно усмотреть власть господскую и политическую. Душа властвует над телом, как господин, а разум над нашими стремлениями – как государственный муж. Отсюда ясно, сколь естественно и полезно для тела быть в подчинении у души, а для подверженной аффектам части души – быть в подчинении у разума и рассудочного элемента души и, наоборот, какой всегда получается вред при равном или обратном соотношении.
То же самое положение остается в силе и в отношении человека и остальных живых существ. Так, домашние животные по своей природе стоят выше, чем дикие, и для всех домашних животных предпочтительнее находиться в подчинении у человека: так они приобщаются к своему благу (sōterias). Так же и мужчина по отношению к женщине: первый по своей природе выше, вторая – ниже, и вот первый властвует, вторая находится в подчинении. Тот же самый принцип неминуемо должен господствовать и во всем человечестве
Ведь раб по природе – тот, кто может принадлежать другому (потому он и принадлежит другому) и кто причастен к рассудку в такой мере, что способен понимать его приказания, но сам рассудком не обладает. Что же касается остальных живых существ, то они не способны к пониманию приказаний рассудка, но повинуются движениям чувств.
Природа желает, чтобы и физическая организация свободных людей отличалась от физической организации рабов: у последних тело мощное, пригодное для выполнения необходимых физических трудов; свободные же люди держатся прямо и не способны к выполнению подобного рода работ...
Иначе окажется, что люди заведомо самого благородного происхождения могут стать рабами и потомками рабов только потому, что они, попав в плен, были проданы в рабство. Поэтому защитники последнего из указанных мнений не хотят называть их рабами, но называют так только варваров. Однако, когда они это говорят, они ищут не что-нибудь другое, а лишь рабство по природе, о чем мы и сказали с самого начала; неизбежно приходится согласиться, что одни люди повсюду рабы, другие нигде таковыми не бывают.
Равным образом ясно, и из наблюдений тоже надо заключить, что и растения существуют ради живых существ, а животные – ради человека; домашние животные служат человеку как для потребностей домашнего обихода, так и для пищи, а из диких животных если не все, то большая часть – для пищи и для других надобностей, чтобы получать от них одежду и другие необходимые предметы. Если верно то, что природа ничего не создает в незаконченном виде и напрасно, то следует признать, что она создает все вышеупомянутое ради людей.
Поэтому и военное искусство можно рассматривать до известной степени как естественное средство для приобретения собственности, ведь искусство охоты есть часть военного искусства: охотиться должно как на диких животных, так и на тех людей, которые, будучи от природы предназначенными к подчинению, не желают подчиняться; такая война по природе своей справедлива.
Потом автор перейдет к анализу предложенной Сократом утопии, будет приводить контраргументы теории об общности собственности, женщин и детей, в противовес подчеркивая важность частного владения. Хотя, так же как Сократ, Аристотель указывает на необходимость высокой нравственности людей, которая достигается правильным воспитанием, ведь частная собственность отнюдь не убережет от испорченности, долгов, судов и лести перед богатыми. Вообще, в этой части много любопытных замечаний, но если на момент чтения данной книги читатель еще не знаком с трудом Платона «Государство», многое будет не совсем понятно и придется полагаться полностью на трактовку Аристотеля, хотя, на мой взгляд, все не так однозначно, как пишет последний.

Сверх того, утверждение Сократа заключает в себе и другую отрицательную сторону. К тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота. Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им; менее заботятся они о том, что является общим, или заботятся в той мере, в какой это касается каждого. Помимо всего прочего люди проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого, как это бывает с домашней прислугой: большое число слуг иной раз служит хуже, чем если бы слуг было меньше
Так как равенства в работе и в получаемых от нее результатах провести нельзя – наоборот, отношения здесь неравные, – то неизбежно вызывают нарекания те, кто много пожинает или много получает, хотя и мало трудится, у тех, кто меньше получает, а работает больше.
Вообще нелегко жить вместе и принимать общее участие во всем, что касается человеческих взаимоотношений, а в данном случае особенно. Обратим внимание на компании совместно путешествующих, где почти большинство участников не сходятся между собой в обыденных мелочах и из-за них ссорятся друг с другом. И из прислуги у нас более всего бывает препирательств с тем, кем мы пользуемся для повседневных услуг. Такие и подобные им затруднения представляет общность собственности.
Продолжая рассматривать тему государства, философ сравнивает разные виды правления: монархический, аристократический, демократический, изучает тиранию, олигархию, приводит плюсы и минусы этих видов власти для государства. Весьма пространно излагает мысли насчет государственного устройства, судебных и законодательных органов, о равенстве и справедливости, о том, как их добиться.

Поэтому Фалей Халкедонский первый сделал на этот счет такое предложение: земельная собственность у граждан должна быть равной. По его мнению, это нетрудно провести сразу во время образования государств; после их образования это труднее, хотя уравнять собственность следовало бы как можно скорее, и вот каким образом: богатые должны давать приданое, но не получать его; бедные же приданого не дают, но получают его.
...Солон установил закон (да и у других он имеется), по которому запрещается приобретение земли в каком угодно количестве. Равным образом законы воспрещают продажу собственности; так, у локрийцев существует закон, запрещающий продажу собственности, если человек не докажет, что с ним случилась явная беда. Есть также закон, касающийся сохранения исконных земельных наделов; отмена такого закона на Левкаде привела к тому, что ее государственный строй стал слишком демократическим: оказалось, что домогаться должностей можно и не имея определенного ценза.
Кроме того, люди вступают в распри не только вследствие имущественного неравенства, но и вследствие неравенства в получаемых почестях. Распри же в обоих этих случаях бывают противоположного рода: толпа затевает распри из-за имущественного неравенства, а люди образованные – из-за почестей в том случае, если последние будут для всех одинаковыми.
Монархическое правление, имеющее в виду общую пользу, мы обыкновенно называем царской властью; власть немногих, но более чем одного – аристократией (или потому, что правят лучшие, или потому, что имеется в виду высшее благо государства и тех, кто в него входит); а когда ради общей пользы правит большинство, тогда мы употребляем обозначение, общее для всех видов государственного устройства, – полития
Отклонения от указанных устройств следующие: от царской власти – тирания, от аристократии – олигархия, от политии – демократия. Тирания – монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя; олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан; демократия – выгоды неимущих; общей же пользы ни одна из них в виду не имеет.
Итак, ясно, что государство не есть общность местожительства, оно не создается в целях предотвращения взаимных обид или ради удобств обмена. Конечно, все эти условия должны быть налицо для существования государства, но даже и при наличии их всех, вместе взятых, еще не будет государства; оно появляется лишь тогда, когда образуется общение между семьями и родами ради благой жизни (еу dzēn), в целях совершенного и самодовлеющего существования.
Разве справедливо будет, если бедные, опираясь на то, что они представляют большинство, начнут делить между собой состояние богатых? Скажут: «Да, справедливо», – потому что верховная власть постановила считать это справедливым. Но что же тогда будет подходить под понятие крайней несправедливости? Опять-таки ясно, что если большинство, взяв себе все, начнет делить между собой достояние меньшинства, то этим оно погубит государство, а ведь добродетель не губит того, что заключает ее в себе, да и справедливость не есть нечто такое, что разрушает государство. Таким образом, ясно, что подобный закон не может считаться справедливым.
Но, может быть, справедливо, чтобы властвовало меньшинство, состоящее из богатых? Однако если последние начнут поступать таким же образом, т. е. станут расхищать и отнимать имущество у массы, будет ли это справедливо? В таком случае справедливо и противоположное. Очевидно, что такой образ действий низок и несправедлив.
....над чем, собственно, должна иметь верховную власть масса свободнорожденных граждан, т. е. все те, кто и богатством не обладает, и не отличается ни одной выдающейся добродетелью? Допускать таких к занятию высших должностей небезопасно: не обладая чувством справедливости и рассудительностью, они могут поступать то несправедливо, то ошибочно. С другой стороны, опасно и устранять их от участия во власти: когда в государстве много людей лишено политических прав, когда в нем много бедняков, такое государство неизбежно бывает переполнено враждебно настроенными людьми. Остается одно: предоставить им участвовать в совещательной и судебной власти.
Такой образ действий выгоден не только тирании, и не одни лишь тираны так поступают, но то же самое происходит и в олигархиях и в демократиях: остракизм имеет в известной степени то же значение – именно посредством изгнания выдающихся людей подрезывать в корне их могущество. Так же поступают с [греческими] государствами и с [варварскими] племенами те, кто пользуется властью; например, афиняне – с самосцами, хиосцами и лесбосцами: как только афиняне прочно взяли в свои руки власть, они их принизили вопреки договорам; персидский же царь неоднократно подрубал мидян, вавилонян и остальные племена, гордившиеся тем, что и они в свое время пользовались господством.
Наряду с ней встречается другой вид монархии, примером которой может служить царская власть у некоторых варварских племен; она имеет то же значение, что и власть тираническая, но основывается она и на законе, и на праве наследования. Так как по своим природным свойствам варвары более склонны к тому, чтобы переносить рабство, нежели эллины, и азиатские варвары превосходят в этом отношении варваров, живущих в Европе, то они и подчиняются деспотической власти, не обнаруживая при этом никаких признаков неудовольствия. Вследствие указанных причин царская власть у варваров имеет характер тирании, но стоит она прочно, так как основой ее служит преемственность и закон
Из трех видов государственного устройства, какие мы признаем правильными, наилучшим, конечно, является тот, в котором управление сосредоточено в руках наилучших. Это будет иметь место в том случае, когда либо кто-нибудь один из общей массы, либо целый род, либо вся народная масса будет иметь превосходство в добродетели, когда притом одни будут в состоянии повелевать, другие – подчиняться ради наиболее желательного существования. В предыдущих рассуждениях было показано, что в наилучшем государстве добродетель мужа и добродетель гражданина должны быть тождественны. Отсюда ясно, что таким же точно образом и при помощи тех же самых средств, которые способствуют развитию дельного человека, можно было бы сделать таковым и государство, будет ли оно аристократическим или монархическим.

Будут тут рассуждения и о государственных переворотах, почему они случаются, как их избежать. Приводит соображения о качественном и количественном составе гражданского населения, какая должна быть территория у государства, рассматривает задачи, стоящие перед обществом.

Таким образом, если исходить из естественного, по нашему утверждению, состава государства, неизбежно следует, что государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй. Эти граждане по преимуществу и остаются в государствах целыми и невредимыми. Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а прочие не посягают на то, что этим принадлежит, подобно тому как бедняки стремятся к имуществу богатых. И так как никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и жизнь их протекает в безопасности.
самое главное при всяком государственном строе – это посредством законов и остального распорядка устроить дело так, чтобы должностным лицам невозможно было наживаться.
Никакой пользы не принесут самые полезные законы, единогласно одобренные всеми причастными к управлению государством, если граждане не будут приучены к государственному порядку и в духе его воспитаны, а именно если законы государства демократические – в духе демократии, если олигархические – в духе олигархии; ведь если недисциплинирован один, недисциплинированно и все государство.
Если говорить о желательном порядке, то лучше всего, чтобы землепашцы были рабами. Они, однако, не должны принадлежать к одной народности (homophylōn) и не должны обладать горячим темпераментом; именно при таких условиях они окажутся полезными для работы и нечего будет опасаться с их стороны каких-либо попыток к возмущению. Затем, на втором месте, они могут быть варварами-периэками, отличающимися теми же природными качествами. Из них проживающие на частновладельческой земле должны принадлежать частным владельцам, а те, которые живут на общей земле, должны быть общими
Не избегает мыслитель даже таких частностей, как устройство водопровода или планировка домов. Даст Аристотель и советы о воспитании тела, ума и души.

Троякого рода факторы делают людей хорошими и добродетельными. Эти факторы следующие: природа, привычка и разум. Прежде всего нужно родиться человеком, как таковым, а не каким-нибудь другим живым существом и иметь присущие человеку телесные и духовные свойства. Но при известных условиях нет еще никакой выгоды в природных данных; привычки приводят к изменению, и некоторые из прирожденных качеств человека способны развиваться в ту и другую сторону под влиянием привычки – и в худшую, и в лучшую сторону.
Поэтому и забота о теле должна предшествовать заботе о душе, а затем, после тела, нужно позаботиться о воспитании наклонностей, чтобы воспитание их послужило воспитанию ума, а воспитание тела – воспитанию души.

Приводит интересные данные о деторождении, например, лучшим возрастом для вступления в брак считает 18лет у девушек и 37 у мужчин, а окончить репродуктивный период призывает в 50 лет (видимо, продолжительности жизни и общее здоровье древних греков было весьма близким к нашему времени). Пишет Аристотель и про аборты, к которым нужно прибегать, если количество детей превышает допустимый уровень.

Относительно выращивания новорожденных детей и отказа от их выращивания пусть будет закон: ни одного калеку выращивать не следует. Что же касается числа детей, то в том случае, если установившиеся обычаи воспрещают отказ от выращивания кого-либо из новорожденных (а ведь количество деторождений строго определено), он и не должен иметь место. Если же у состоящих в супружеском сожитии должен родиться ребенок сверх этого положенного числа, то следует прибегнуть к аборту, прежде чем у зародыша появится чувствительность и жизнь; граница между дозволенным и недозволенным будет зависеть от наличия чувствительности и жизни
Что же касается посторонних связей мужа или жены, то такие связи нигде и никоим образом вообще не должны считаться благопристойными, пока люди являются и называются законными супругами. И если кто-нибудь будет изобличен в том, что он так поступает в течение периода деторождения, то он должен подвергнуться бесчестью в качестве кары, соответствующей его проступку.
Совершенно неосновательно некоторые законодатели запрещают детям громкий крик и плач – то и другое содействует их росту, так как является для тела своего рода гимнастикой: задерживание дыхания развивает силу у работающих, а это бывает и с детьми, когда они надрываются криком. Педономам следует наблюдать вообще за тем, чтобы дети как можно меньше оставались в обществе рабов; в этом возрасте и до семи лет дети должны воспитываться в домашней обстановке.
Разумно отстранять от ушей и глаз детей, даже в таком возрасте, все то, что не соответствует достоинству свободнорожденного человека. Да и вообще законодатель должен удалить из государства сквернословие, как и кое-что другое (потому что из привычки сквернословить развивается и склонность к совершению дурных поступков); в особенности у молодых
Раз мы не допускаем в государстве подобных слов, то очевидно, не дозволяем также смотреть на непристойные картины или представления. Итак, должностные лица обязаны заботиться о том, чтобы никакая статуя или картина не представляла собой воспроизведения таких действий, за исключением только тех случаев, когда закон допускает непристойности в культе известных божеств; воздавать поклонение этим богам закон, впрочем, дозволяет лишь людям, достигшим определенного возраста, притом и за себя, и за детей, и за жен.
Законом должно быть воспрещено молодым людям присутствовать в качестве зрителей на представлениях ямбов и комедий до тех пор, пока они не достигнут возраста, в котором им дозволено принимать участие в сисситиях и пить чистое вино, а полученное ими воспитание сделает всех невосприимчивыми к проистекающему отсюда вреду
как зрители свыкаются с теми звуками, какие они услышали сначала. То же самое может быть приложимо и к нашему общению с людьми и с окружающими нас предметами: мы всегда больше любим наши первые впечатления. Поэтому должно и молодежь оберегать от соприкосновения со всем дурным, в особенности с тем, в чем есть что-либо низменное или разжигающее ненависть.

Подводя итог, книга очень насыщенная и, несмотря на небольшой объём, включает в себя много информации, которую, на мой взгляд, достаточно тяжело воспринимать, напоминает чтение словаря, когда в результате вся информация в голове просто перемешивается и совсем перестает запоминаться. По отдельности же абзацы весьма интересны, как и в целом мысли философа, так что по прошествии времени было бы интересно прочесть краткий конспект, чтобы освежить воспоминания об идеях Аристотеля.

Читать далее
86 понравилось
16
11K
Caramelia
6 июля 2019
Дружелюбные отношения – величайшее благо для государств. (с)
Прежде всего стоит сказать кратко о том, кто такой Аристотель. Это древнегреческий философ, являлся учеником Платона, которого он критиковал в своих работах, в частности, в данном трактате. Считается наиболее влиятельным философом древности. До этой книги я не особо была знакома с его научными идеями, слышала только мельком. Чем мне понравилось, так это тем, что здесь больше практических идей, мыслей, чем у того же Платона в его работах «Государство» и «Законы»; меньше разговоров на философские темы; большее внимание уделяется именно государственному устройству, практическому применению концепции и так далее. «Политика» — это трактат о социальном и политическом устройстве государства (полиса), с огромным количеством примеров и фактов как из современности Аристотеля, так из минувшей истории. Было иногда сложновато читать, так как существовала путаница (с моей стороны) в понятиях, терминах; уже под конец, закрепляя материал, начинаешь с полнотой понимать концепцию Аристотеля, которая, по моему мнению, более «идеальна», чем у Платона, хотя и есть моменты, вызывавшие отторжение.
О чем эта книга?
Трактат делится на 8 глав (книг), каждая из которых посвящена той или иной теме. Прежде всего, в первой книге, Аристотель начинает свою концепцию с самого понятия «государства», так как без понимания этого термина можно забыть о дальнейшей теории. Аристотель называет государством:

Всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либо блага то, очевидно, все общения стремятся к тому или иному благу, причем больше других, и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим.Семья, по его мнению, — важнейшая ячейка в государстве. Аристотель отмечает и то, что человек по своей природе есть существо политическое:

…Человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, — либо недоразвитое в нравственном смысле существо, либо сверхчеловек.Во второй книге Аристотель берется за критику уже существующих теорий о государстве, а именно теории Платона (своего учителя), Фалея Халкедонского, Гипподама; также разбирает и анализирует существующие при нём государства и их устройства — Крит, Афины, Карфаген, Лакедемон. Здесь поднимаются вопросы о частной собственности, единстве государства, справедливости.
Третья книга посвящена гражданству: кто может называться гражданином, какие у них есть права, какую роль они грают в государстве. Затем он уделяет внимание понятию «государственного устройства» (politeia). Для Аристотеля сложилась такая система государственных устройств, которые были распространены в его время: правильными считаются — царская власть, аристократия и полития; неправильными (извращенными от правильных) — тирания, олигархия и демократия. После этого он подробнее останавливается на видах царской власти. Важно то, что Аристотель подкрепляет свои виды различными фактами и примерами, объясняет свою концепцию, что действительно радует, так как это способствует пониманию его идей.

Мы же считаем гражданами тех, кто участвует в суде и в народном собрании. Примерно такое определение понятия гражданина лучше всего подходит ко всем тем, кто именуется гражданами.Четвертая книга об элементах государства. Аристотель определяет следующие пять элементов государства: народ, ремесленники, торговцы, поденщики, военные. Также есть состоятельные люди как отдельный вид, и государственные должности. В этой же книге Аристотель разбирает виды демократии, понимание демократии, затем виды олигархии, аристократии, политии. Автор отмечает, что есть средний слой (средний класс) в государстве, который играет очень важную роль. Он помогает предотвращать покушения, конфликты, перевороты, поэтому этот слой надо укреплять. Важную роль в государстве играют и его составные части — законосовещательный орган, государственные должности, судебные органы, которые он также подробно разбирает.
Пятая книга сконцентрирована вокруг государственных конфликтов (переворотов, покушений). Здесь есть весьма интересные идеи по поводу переворотов, которые можно даже соотносить с нашим временем, или с недавней историей. Приводится масса причин для переворотов при том или ином устройстве. Для анализа причин Аристотель поставил такую задачу: «во-первых, нужно знать настроение людей, поднимающих мятеж; во-вторых, ради чего; в-третьих, с чего, собственно, начинаются политические смуты и междоусобные распри». Помимо всего прочего, отмечая причины конфликтов, он указывает методы сохранения государственного устройства. Например, важно воспитание в духе существующего государственного строя. И общим средством для сохранения строя, как он отмечает, является то положение, что не надо никого в отдельности возвышать, затем воздерживаться от насильственных действий.

Государственные перевороты встречаются двоякого рода: иногда посягают на существующее государственное устройство, чтобы заменить его другим, например демократическое — олигархическим, олигархическое — демократическим, олигархию и демократию – аристократией и политией или наоборот; иногда на существующее государственное устройство не посягают, оно остается прежним, но стремятся сами взять в свои руки правление, например в олигархии или монархии. Шестая книга повествует о различиях между олигархией и демократией. Прежде всего, Аристотель отмечает, что является началами демократии (свобода и жит так, как хочется), какие есть демократические установления (принципы, особенности демократии). По его мнению, самый наилучший вид демократии — земледельческий. Люди будут заняты работой, у них не будет времени на досуг и на посещение народных собраний. Затем говорит о важных заботах и соответствующих должностях в государстве: забота о городе, территории, государственных доходах, религии, нарушителях и преступников и так далее.

В седьмой книге Аристотель рассуждает о наилучшем государстве, по его мнению. Он не составляет именно проект идеального государства, но он, критикуя и разбирая те или иные режимы, раскрывает сущность «идеального государства» для него. Потом он разбирает важные задачи для государства, какую территорию оно должно занимать (рядом с морем, приближен и ко всему материку, в гористой местности), размеры и величина государства. И также о местоположении (характеристике) города — центрального пункта государства, которое должно в нужное время посылать быстро помощь в короткие сроки во все стороны.

Наилучшее государство есть вместе с тем государство счастливое и благоденствующее, а благоденствовать невозможно тем, кто не совершает прекрасных поступков; никакого прекрасного деяния ни человек, ни государство не могут совершить, не имея добродетели и разума.

Наилучшим государственным строем должно признать такой, организация которого дает возможность всякому человеку благоденствовать и жить счастливо. И весьма книга посвящена воспитанию. Воспитание уже затрагивалась мельком в прошлых главах, но эта книга именно рассказывает о том, как важно воспитание, каким занятиям надо обучать человека (грамматика, рисование, гимнастика, музыка). Но воспитание и обучение будет отличаться в зависимости от того, свободнорождённый ли человек или невольный человек (рабы, ремесленники, торговцы, то есть не-граждане).

Выводы:

Подводя итоги, я могу сказать, что данный трактат является более усовершенствованным проектом государства (если так можно назвать в общем), которое учитывает веяние современности Аристотеля. Критикуя проекты теоретиков, философов, разбирая режимы государств, он рассказывает, что полезно и правильно, а что губительно и не положено. Трактат является сложным чтивом, по моему мнению, но тут нет виляний направо и налево — здесь всё четко по плану, по существу, с огромным количеством примеров. Я не скажу, что полностью поддерживаю взгляды этого философа (я учитываю тот момент, что это древность, у них свои порядки, свои устои и свои законы): например, в плане гражданства и рабства (рабами, по его мнению, являются и ремесленники, и торговцы; и они не являются гражданами государства), в плане женских прав (да, это древность, но, если брать во внимание работу Платона, то у него больше «равных прав» между мужчиной и женщиной, а тут, в данной работе, женщины, считай не воспринимаются всерьез — только производство потомства, содержание дома (отдельные моменты о домохозяйстве), воспитание детей и всякое подобное). Есть, конечно, сомнительные лично для меня моменты, как написала выше, но Аристотель, скажем так, красочно и правдоподобно описывает свою концепцию, что можно даже поверить и считать это правильным. В теории государственного устройства, режимов, конфликтов он точно и понятно все разобрал, что очень радует. Жалко то, что Аристотель мало внимания уделяет отношениям между государствами. Есть краткие упоминания, но этого мало, как мне кажется. А отношения со соседями, другими государствами — очень важно. Книга полезна для тех, кто хочет узнать побольше о теориях государства, законов, устройства городов в идеальном смысле.

Читать далее
73 понравилось
0
5,8K
innashpitzberg
2 июня 2015
Живое существо состоит прежде всего из души и тела; из них по своей природе одно - начало властвующее, другое - начало подчиненное. Разумеется, когда дело идет о природе предмета, последний должен рассматриваться в его природном, а не в извращенном состоянии. Поэтому надлежит обратиться к рассмотрению такого человека, физическое и психическое начала которого находятся в наилучшем состоянии; на этом примере станет ясным наше утверждение; У людей же испорченных или расположенных к испорченности в силу их нездорового и противного природе состояния зачастую может показаться, что тело властвует над душой.
Аристотель хорош, очень хорош. Я б его в школьную программу включила. Хотя может, я отстала от жизни, и он уже включен?
Какой же у него ясный ум и как он все умеет красиво раскладывать по полочкам, классифицировать и анализировать, не теряя при этом простоты.
Очень трудно писать отзыв на такого рода классику. Да и надо ли? Ведь и так известно, что такое Аристотель и кто хотел, давно прочитал, а кто захочет, прочитает.
Но мне кажется, что все же надо. Чтобы еще раз напомнить, что кроме восхитительного мира постмодернизма, в котором мы сейчас живем, и восхитительного мира модернизма, в котором некоторые из нас еще задержались (ну да, я в основном еще там), есть вот такой прекрасный классический мир, очень богатый и чрезвычайно интересный.
Читается легко. Очень рекомендую.

Государство создается не ради того только, чтобы жить, но преимущественно для того, чтобы жить счастливо.
Читать далее
36 понравилось
4
2,6K