Избранное

ЛЮБОВЬ АНДРЕЕВНА
Спасибо тебе, Фирс, спасибо, мой старичок. Я так рада, что ты ещё жив.
ФИРС
Позавчера.
ГАЕВ
Он плохо слышит.

Я все больше и больше прихожу к убеждению, что дело не в старых и не в новых формах, а в том, что человек пишет, не думая ни о каких формах, пишет, потому что это свободно льется из его души.

О да! Я был светлою личностью, от которой никому не было светло...

Ты точно обвиняешь в чем-то свои прежние убеждения… Но виноваты не они, а ты сам. Ты забывал, что убеждения сами по себе ничто, мертвая буква… Нужно было дело делать.

Всю свою жизнь я старался только о том, чтобы мое общество было выносимо

Я терплю и буду терпеть, пока жизнь моя не окончится сама собою... Терпи и ты.

Когда общество ограждает себя от преступников, психических больных и вообще неудобных людей, то оно непобедимо.

– Ага, стало быть, ты одной хлопушкой двух мух убил!

На всю больницу было только два скальпеля и ни одного термометра, в ваннах держали картофель.

О женщинах и любви он всегда говорил страстно, с восторгом, но ни разу не был влюблен.