Цитаты из книги Glennkill

Когда они насытятся, к ним опять вернется интерес к охоте на убийцу, охоте овечьей, с перерывами на еду и страх, но все же беспощадной.

— А придет ли сюда призрак Джорджа? — спросил он несмело. Клауд склонилась к нему, успокаивая, и он уткнулся носом в ее пышную шерсть. — Нет, малыш, призрак Джорджа не придет. У людей нет души. Нет души, нет и призрака. Все просто.

Подозрение сразу же пало на мясника — просто потому, что любая овца в отаре была уверена, что он способен воткнуть лопату в живое существо.

— Еще вчера он был совершенно здоров, — сказала Мод. Уши у нее нервно подрагивали. — Это ни о чем не говорит, — возразил Сэр Ричфилд, самый старый баран в стаде. — Он ведь умер не от болезни. Лопата — это не болезнь.

Люди обожаю страшилки. Язычники замучили святого? Чудесно. Святые столкнули в море язычника? Еще лучше! Преступления - верный способ развития туризма.

Когда человек умирает, душа должна покинуть тело. Потому что тело пахнет смертью, и нежное обоняние души этого не выдерживает. Потому что душа очень хрупкая.

— Она отдала мне последний помидор, — сказал Отелло. Некоторые овцы упрямо уставились на Мапл. — Разве может человек, способный на такой поступок, совершить убийство?!

Овца посмотрела на него с презрением, и внезапно он почувствовал себя тупым.

Самого умного всегда подозревают в первую очередь.

Душа — это противоположность вещи. Что-то, с чем можно открывать мир. Душа — это что-то очень ценное и важное, даже если она такая маленькая, как у людей.

Когда к тебе прикоснулся мясник, это все равно, что смерть дергает тебя за ухо.

Борьба — это не то, что ты можешь. Борьба — это то, что ты хочешь. Это вопрос желания сметь, как и все в жизни.

Кричали чайки (куда без них, крики чаек были такой же важной частью пропасти, как ветер и вода).

А рядом с ним он, Отелло, с четырьмя нелепыми молодыми рожками и смятением в сердце. Бороться? Он, овца? Против собак? — Я не могу бороться, — проблеял он своим упрямым голоском молодого барашка. — Не можешь, — ответил Мельмот. — Но ничего страшного. Борьба — это не то, что ты можешь. Это то, что ты хочешь.

— Кто ваш злейший враг? — спросил Мельмот. — Мясник! Габриэль! Мастер-­охотник! Волк! — хором заблеяли овцы. В последнее время у них развелось столько врагов, что сложно было выбрать одного. — Пропасть, — философски отметила Зора. — Неверно, — сказал Мельмот. — Ваш злейший враг — вы сами! Вы сами, вялые и ленивые, трусливые и малодушные, бездумные и простодушные!

Баран пустыми глазами уставился на Габриэля. Зора его поняла. Ее глаза увлажнились. Перед ней стояла самая отважная овца, которую она знала. Овца, которая день за днем одиноко стояла на краю пропасти. Безнадежно одиноко.