Любовь Муры

"Любовь Муры" - роман в письмах. Киевлянка Мура и москвичка Ксения познакомились в одном из санаториев Мисхора, между ними возникла дружба, которая длилась всю жизнь. Встречи были редки, а письма часты. Мура писала практически каждый день, её чувства к подруге оказались очень сильными:

Ты – моё приобретение, я отвоевала тебя для себя, пробила твою апатию и через броню общего ко всему равнодушия таки прошла к Тебе.

Писем Ксении практически не сохранилось. "Нежную любовь и трогательную дружбу" читатель видит глазами Муры. В романе есть описание быта 30-40-х годов, проблема поколений, отклики на прочитанные книги, а "запретной любви", о которой заявлено в аннотации, нет. В предисловии Байтов говорит, что вся переписка настоящая, он её нашёл (хотя, скорее всего, это литературный приём):

Многие говорят мне, что я выдумал свою героиню, тычут мне в различные несообразности, неувязки... Я честно отвечаю, что не могу эти несообразности объяснить. Но и выдумать я тоже не мог. Как можно такое выдумать? - да помилуйте! Я жил со своей героиней! Я годами - изо дня в день - наблюдал её трудную жизнь в маленькой комнате на окраине Киева. Я до слёз вглядывался в особенности её быстрого почерка, дышал и не мог надышаться сладостным бумажным прахом.

«Любовь Муры» оказалась совсем не такой, какой представлялась. Тут «виню» аннотацию и обложку, которые изначально вводят в заблуждение. Это не произведение про романтическую любовь двух женщин, это роман, не знаю, про дружбу, пронесенную через всю жизнь (?), про любовь более глубокую, чем родственная, дружеская или к мужчине. Просто другую. Впрочем, к черту все эти ярлыки, хотя по ходу чтения очень хотелось их «навесить». Возлюбленные (не то), близкие подруги (похоже, но не то), соулмейты (однако родственными душами я бы их тоже не назвала, как бы Муре этого не хотелось). Несмотря на озвученные в письмах многочисленные признания в любви, определится с отношениями Муры и Ксюши я до конца так и не смогла. Пока читала, постоянно забывала, что автор – мужчина. Ни разу не возникло сомнений в том, что читаю письма, написанные женщиной. Причем, написанные реальной, состоящей из плоти и крови, женщиной. Доходила до того, что порой становилось неудобно читать, будто и вправду влезла в чью-то личную переписку. Понравилось, как показан быт 1930-40-х гг., аккуратно, по крупицам, по случайно брошенным слову или фразе в письме можно представить, что было и чем жили люди межвоенных Киева и Москвы.