Шелк

... жизнь иногда поворачивается к тебе таким боком, что и сказать то больше нечего.

На то была какая-то причина, только уже не помню какая. Вечно эти причины забываются.

— А вообще, где она, эта Япония
Бальдабью поднял палку, направив ее поверх церкви Святого Огюста.
— Прямо, не сворачивая.
Сказал он.
— И так до самого конца света

Он из тех, кому по душе созерцать собственную жизнь и кто не приемлет всякий соблазн участвовать в ней. Замечено, что такие люди наблюдают за своей судьбой примерно так, как большинство людей за дождливым днем.

Он вдруг увидел то, что считал невидимым.
Конец света.

Сроду не верил, что от правды бывает хоть какая-то польза.

Угадай полет твоей стрелы, если хочешь знать, что ждет тебя впереди.

Был он из тех, кому по душе созерцать собственную жизнь и кто не приемлет всякий соблазн участвовать в ней.

Ты запустишь в нее птиц, сколько сможешь, а когда в один прекрасный день почувствуешь себя счастливой, откроешь вольеру - и будешь смотреть, как они улетают

Он не особо тяготел к серьезным разговорам. А прощание, как ни крути, разговор серьезный.

Так умирают от тоски по тому, чего не испытают никогда.

— Должен сообщить вам, сударь, одно весьма важное известие. Мы все отвратительны. Мы все на редкость отвратительны.

В подарок жене он привез шелковую тунику, которую стеснительная Элен так ни разу и не надела. Возьмешь ее в руки — и кажется, держишь в руках воздух.

Стократно он искал её глаза, и стократно она находила его. То был особый грустый танец, сокровенный и бессильный.
<...> У порога он в последний раз взглянул на неё. Она не сводила с него безмолвных глаз, отдаленных на столетия.

- Ну и какой он, конец света? - спросил у него Бальдабью.

• Невидимый.

Ее неистовый взгляд властно принуждал всякое его слово звучать с особой значимостью.

Живите своей жизнью вдали от меня. Когда же так будет нужно для вашего счастья, не раздумывая, забудьте об этой женщине, которая без сожаления говорит вам сейчас «прощай»

Война - дорогая игра.

Птицы неторопливо парили в небе, то поднимаясь, то опускаясь, будто старательно пытались заштриховать его крыльями.