Лично я не питаю никаких иллюзий по отношению к Великобритании. Пусть американцы готовы похерить собственную Конституцию всякий раз, когда на нас косо посмотрит какой-нибудь джихадист, зато бриты, как я узнал при подготовке своей внеклассной работы по обществоведению в девятом классе, вообще не имеют конституции! У них вообще такие стремные законы, что волосы на ногах встают дыбом. К примеру, если вас с достаточной уверенностью посчитают террористом, то могут на целый год упрятать за решетку, даже не располагая вескими уликами, чтобы окончательно доказать вашу вину. Возникает вопрос: насколько уверенным можно быть, не располагая вескими уликами для доказательства вины? Как они достигают достаточной степени уверенности? Может, они видят вещие сны, в которых обвиняемый совершает теракты?
А слежка в Британии такая, что Америка по сравнению с ней выглядит дилетантом. Среднего лондонца только во время прогулки по улицам фотографируют полтысячи раз на дню! Автомобильные номерные знаки фотографируются на каждом перекрестке по всей стране. И все служащие, от банковских до работников общественного транспорта, с готовностью проследят за вами и доложат куда следует, если посчитают вас хоть немного подозрительным.

Мы избрали этих людей нашими руководителями. Мы платим им жалованье. Следовательно, они должны быть на нашей стороне. Они должны защищать наши свободы. Но эти люди предали нас и наше доверие. Через четыре месяца нам предстоят очередные выборы. У нас еще есть достаточно времени, чтобы обойти пятерых своих соседей, пятерых избирателей, которые перестали голосовать, потому что их выбор - против всех. Поговорите с ними. Возьмите с них обещание проголосовать. Возьмите с них обещание вызволить страну из рук палачей и душителей свободы, отобрать ее у тех, кто насмехался над моими друзьями, погребенными под водами залива, когда еще не высохли слезы их близких. Возьмите с них обещание поговорить, в свою очередь, с другими соседями.
Против всех - выбор большинства из нас. И он нам ничего не дает. Вы должны проголосовать и выбрать свободу.

Встречные пешеходы, завидев меня, торопливо отворачивались от беспризорника в замызганной хламиде, с переполненным дряхлым рюкзаком за спиной и грязной картонкой на груди с неряшливо накорябанной просьбой о подаянии. Никто не хочет встречаться глазами с нищим подростком, а то, не дай бог, прилипнет как банный лист, начнет клянчить мелочь. Целый день я в таком виде бродил по Окленду, и за все время со мной заговорили только двое — свидетель Иеговы и сайентолог; оба святоши пытались обратить меня в свою веру. На душе после встречи с ними остался неприятный осадок, как будто ко мне на улице пристали извращенцы.