Прощай, моя красавица

Я ничего не сказал и снова закурил трубку, стараясь ни о чем не думать. Но когда вы не думаете, это всегда придает вам задумчивый вид. Замечено давно и не мной.

- Что нибудь выпьете, пока будете ждать?
– Сухой мартини пойдет.
– Мартини. Очень, очень сухой.
– О'кей.
– Вы его будете есть ложкой или ножом и вилкой?
– Нарежьте соломкой, – сказал я. – Я просто погрызу.

— Ясно. Все, что он сделал, — сказал я, — это убил негра. Думаю, это всего лишь мелкое хулиганство.

— Вы достаточно опытный детектив и знаете, что в делах об убийствах люди всегда лгут.
— Как же вы собираетесь определить, что я прекратил лгать?
— Как только вы начнете рассказывать то, что лас удовлетворит.

— Морни опасен для женщин?
— Не будь викторианцем, старина. Женщины в наше время не считают это опасностью.

Она выглядела свежей и выспавшейся. Очень привлекательное лицо, такие обычно нравятся. Хорошенькая, но не настолько, чтобы носить с собой кастет, когда идешь с ней в бар.

— Я просто сразу хотела обратить ваше внимание на мое положение в обществе. Я не из тех случайных проституток. Меня можно взять, но не так, походя.

Мое лицо оцепенело от сосредоточенных раздумий или от чего-то еще, от чего цепенеют лица.

Улыбка его была незаметна, как старая дева на балу у заезжей знаменитости.

Для того, чтобы заниматься политикой, нужны порядочные люди. Но в ней нет ничего, что могло бы привлечь порядочных людей.

- А кто такой Хемингуэй?

• Парень, который все время говорит об одном и том же, пока ты, наконец, не начинаешь верить в то, что он абсолютно прав.

Когда их домик исчез за поворотом, у меня возникло такое забавное ощущение, будто я написал стихотворение и оно было прекрасным, но я потерял его и никогда больше не вспомню.

Презрительно кривить губы он не стал только потому, что они были презрительно скривлены еще при входе.

Я кивнул. Ложь кивком все равно ложь, но так лгать полегче.

Двадцатиминутный сон. Прилично. За это время я упустил шайку и потерял восемь тысяч долларов. Ну, а почему бы и нет? За двадцать минут можно потопить крейсер, сбить три-четыре самолета, умереть, жениться, погореть, найти новую работу, вырвать зуб, удалить гланды. За двадцать минут можно даже с постели подняться утром. А если очень постараться, то найти стакан воды в ночном клубе.

Эта выпивка тихо умирает вместе со мной.

Я поднялся с кровати, потер онемевшую от жесткой подушки шею, подошел к раковине в углу и ополоснул лицо холодной водой. Я почувствовал себя лучше, но ненамного. Мне надо было выпить, мне надо было застраховать свою жизнь на большую сумму, мне надо было отдохнуть, мне нужен был дом в деревне. Все, что у меня было, это плащ, шляпа и пистолет. Я нацепил на себя все это и вышел из комнаты.

Он смотрел на большой палец левой руки, держа его перед глазами на расстоянии фута. Мне казалось, что палец в полном порядке, но Налти смотрел на него так мрачно, как будто пальцу уже не выжить.

(о полицейском)

Золотое сердце, но все золото упрятано глубоко и надежно.

— И вы уходите… просто так. Я ведь даже… даже не поблагодарил вас. Человек, которого я, по существу, не знаю, рискует ради меня… Не знаю прямо, что и сказать.
— Я всегда так ухожу. С беззаботной улыбкой, небрежно кивнув головой. Искренне надеюсь никогда больше не видеть вас.