В чужом доме.Сердца живых

Читая "Шоколад" Джоанн Харрис , я вспомнила другую книгу, в которой тоже было много сладкого и мучного, и действие которой также разворачивалось во Франции. Оказалось, что у этой книги пока нет рецензии на Лайвлибе. Надо восполнить пробел. Вот, восполняю. )

Когда в 1937 году Жюльену Дюбуа исполнилось четырнадцать лет, он поступил учеником в кондитерскую господина Петьо. Быть учеником кондитера во Франции тех лет - не самое легкое занятие. Рабочий день начинается в половине пятого утра, а заканчивается, если повезёт, в полночь. Нужно разжигать печь, выкладывать рогалики на противни, развозить готовую выпечку на велосипеде по городу, накачивать воду в бочку, мыть грязную посуду, чистить закоптившиеся чугунки, драить кухню, подготавливая её к следующему дню. При этом нужно как-то исхитриться и не испортить отношений с другим учеником, с помощником мастера, с мастером, да и с самим господином Петьо, хотя последний - весьма и весьма неприятный тип. Не говоря уж о его матушке и его жёнушке госпоже Петьо, лицемерной и лживой особе. Чтобы выдержать период ученичества, Жюльену придётся собрать все его силы. Однако Жюльен - парень крепкий, и ему это удастся. Классический сюжет, отличный язык, подробнейшие описания кулинарного процесса и быта предвоенной Франции.

Подъехав к кондитерской, Жюльен поставил велосипед у края тротуара. На стеклянной двери над самой ручкой было намалевано крупными буквами имя владельца: «Эрнест Петьо». Буквы эти, красные и светло-коричневые, производили впечатление увеличенной щегольской подписи. Ниже, более скромно, значилось: «Пирожник-кондитер, телефон 128». В тон надписи была выдержана и деревянная рама витрины — светло-коричневая с красными прожилками. В магазине было пусто.

В глубине витрины, слева, громоздились коробки конфет и шоколада на фоне зеленой бархатной обивки. Посреди красовалась отпечатанная на бристольской бумаге реклама: «Дольские пряники! Только у нас!». В правой части витрины, значительно более просторной и открытой со стороны магазина, был выставлен большой поднос, полный поджаристых утренних рогаликов. Рядом с ним стоял другой, на котором аппетитно разместились маленькие круглые золотистые бриоши.

Ну вот и я прочла два романа из тетралогии Бернара Клавеля.

Как мне кажется, книги отличны друг от друга прямо кардинально. В первой книге очень много описания быта, сюжет насыщен, динамичен, постоянно меняются дни, они как будто летят, много деталей, действия, остановка, окружающая Жюльена, четко прорисована, прямо картиной перед глазами встает, ощущениями передается (липкость и жирность бака, тяжесть угля, жар от печи, неудобная корзина с рогаликами и странный велосипед, удары по лицу и рукам мальчика во время боксирования). Все остальное мне показалось обрисовано какими-то расплывчатыми пятнами, образы дяди и тети, матери, как будто это полувоспоминания, которые мальчик то осознает, то нет, его всего поглотило действие, работа, движения, первые сексуальные опыты. Ребенок-подросток растет, живет, он весь обращен вовне. Книга прочиталась быстро.

А вот вторая, "Сердца живых", показалась мне боле тягучей, и промежуток меньше, и описаний, больше рефлексии, больше переживаний героя, как-то не смогла я представить и географию местности. Жюльен вырос, теперь его больше волнуют внутренние проблемы, остро встает тема смерти, любви и поступков, связанных с ней, обсуждается война и действия людей в это время (хотя изначально война остается на периферии, ока кажется какой-то игрушечной и отдаленной, не касается героя, пока он не уходит с Карранто в горы). Тема смерти так ярко всплывает, проходит лейтмотивом, проживается, переосмысливается. Хотя лично мне рассуждения о ней показались местами еще детскими и глуповатыми, Жюльен придумывает что-то, обвиняет себя, "пережевывает" подробности. Но это именно мое впечатление, я более приземленная натура, романтиков я всегда понимала с трудом

Первый роман "В чужом доме" я прочитала очень быстро. Мне было интересно описание быта того времени, описание нравов и людей довоенной Франции.

Мысли и действия юного кондитера, его метания, первая любовь (или любови) и взаимоотношения между хозяином и подчинённым.

Но вторая часть меня вымотала. Все эти сопли про любовь, глупое геройство, беготня по лесу. Нет, не поняла. Прям сейчас пытаюсь представить мораль, идею, смысл этого романа, но мне на ум приходит только "Сильвия!"

Тьфу...

А вообще горжусь собой, что осилила 652 страницы