Венецианский купец

БАССАНИО:
Да можно ль всех убить, кого не любишь?

ШЕЙЛОК:
А можно ль ненавидеть тех, кого
Убить не хочешь?

БАССАНИО:
Неужели сразу
Должна обида ненависть родить?

ШЕЙЛОК:
Как! Дать змее себя ужалить дважды?

БАССАНИО:
Меж снегом и огнем возможней дружба,
Чем меж изменой и моей любовью.

НАРИССА:
В пословице недаром говорится:
"Все от судьбы — жениться ль, удавиться ль".

ПОРЦИЯ:
О мудрые глупцы! Коль выбирают,
То разум свой из-за ума теряют.

"Семь раз испытан разум в том,
Кто ошибок не имел.
Тот, кто тень поймать хотел,
Счастья тень — того удел.
Много есть глупцов кругом,
Как я, покрытых серебром".

ДЖЕССИКА:
Увы, какой постыдный грех — стыдиться,
Что я ребенок моего отца!
Но я ведь дочь ему по крови только,
Не по душе.

ДЖЕССИКА:
Мне жаль, что ты отца оставить хочешь.
Наш дом ведь ад; а ты, веселый дьявол,
Подчас мне помогал рассеять скуку.

ЛАНЧЕЛОТ:
Старая пословица прекрасно поделилась между моим хозяином Шейлоком и вами, синьор: у вас — божья благодать, а у него — деньги.

ШЕЙЛОК:
Терпенье — рода нашего примета.

ШЕЙЛОК:
Он ненавистен мне как христианин,
Но больше тем, что в жалкой простоте
Взаймы дает он деньги без процентов
И курса рост в Венеции снижает.

АНТОНИО:
Вы знаете меня; не тратьте ж время,
Ища окольный путь к моей любви.

БАССАНИО:
Еще в дни школы, потеряв стрелу,
За ней я тотчас вслед пускал другую, —
И в ту же цель, следя усердней только, —
Чтоб первую найти; рискнув двумя,
Я часто обе находил.

АНТОНИО:
Ну, для тебя я стану болтуном!

ГРАЦИАНО:
Отлично: ведь молчанье хорошо
В копченых языках да в чистых девах.

ГРАЦИАНО:
Но не лови ты на приманку грусти
Такую славу — жалкую рыбешку!

ГРАЦИАНО:
Знаю я таких,
Что мудрыми слывут лишь потому,
Что ничего не говорят, — тогда как,
Заговорив, они терзали б уши
Тем, кто, их слыша, ближних дураками
Назвал бы, верно.

ГРАЦИАНО:
Зачем же человеку с теплой кровью
Сидеть подобно мраморному предку?
Спать наяву или хворать желтухой
От раздраженья?

ГРАЦИАНО:
Синьор Антонио, вид у вас плохой;
Печетесь слишком вы о благах мира.
Кто их трудом чрезмерным покупает,
Теряет их. Как изменились вы!

АНТОНИО:
Я мир считаю, чем он есть, Грациано:
Мир — сцена, где у всякого есть роль;
Моя — грустна.

Не действует по принужденью милость;
Как теплый дождь, она спадает с неба
На землю и вдвойне благословенна:
Тем, кто дает и кто берет ее.

The quality of mercy is not strain'd,
It droppeth as the gentle rain from heaven
Upon the place beneath: it is twice blest;
It blesseth him that gives and him that takes

Избавились! - Спустить завесу. Что ж!
Вот так бы всем, кто с ним по виду схож!

A gentle riddance. Draw the curtains, go.
Let all of his complexion choose me so.

Да, так всегда. Кто ж от стола встает
С таким же аппетитом, как садился?
Где конь, чтобы бежал в обратный путь
Наскучивший с таким же пылким рвеньем,
Как начал бег? За каждой вещью в мире
Нам слаще гнаться, чем иметь ее.

That ever holds: who riseth from a feast
With that keen appetite that he sits down?
Where is the horse that doth untread again
His tedious measures with the unbated fire
That he did pace them first? All things that are,
Are with more spirit chased than enjoy'd.