Редкие земли

«Сам себя не похвалишь – никто не похвалит» - эта пословица как нельзя точнее определяет один из последних романов Василия Аксенова «Редкие земли». Настолько автор доволен сам собой, насколько читатели не довольны его романом. Натужно, вымученно, привнесены новоизобретенные словечки, типа: «фортеция», «прокуренция», еще больше подчеркивающие натужность. Так и вспоминается чеховское: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном». Перечисление же завуалированных имен при освобождении из «фортеции» вызвало чуть ли ноющую зубную боль. Пришлось пропустить… Откровенно неудавшееся произведение, особенно в сравнении с его же первыми ранними повестями. Возникла мысль, что для русского писателя изгнание из страны и эмиграция, вынужденная или добровольная, равносильны творческой смерти. Прожитые годы не прибавили мастеру ни опыта, ни мудрости, ни слога, наоборот, - порастратилось, подрастерялось имевшееся. Грустно это как-то все. Не порекомендую, не перечитаю, не поставлю в любимые…

Основная мысля по прочтении: странный роман. Читался ну очень медленно, хотя стиль вроде как приятный, витиеватый, играющий. Долгое время кажется, что повествование - о комсомольцах-олигархах, о детях-индиго, о переходе от СССР к России... Но реалии сюжета всё больше размываются процессом "сотворения романа", пока, наконец, не переподчиняются ему полностью. И главным становится именно это - как, на основе чего и по чьей воле создается литературное произведение. Этакая метафизическо-поэтическая круговерть, откуда проглядывают фигуры персонажей. Общее ощущение по итогу: самолюбовательный гламур.

Пятнадцать часов моей жизни псу под хвост. Это мне в назидание на будущее: никогда не покупать книги, не прочитав аннотацию. Это ж надо было так повестись на название.
Повествование ни о чем, феерическая поверхностность и разносторонняя малограмотность, словоблудие, самолюбование, неуместные аллюзии, чудовищные суффиксы, рифмованные строчки из ада, бесконечные повторы в духе «в предыдущих сериях», как будто автор и впрямь догадывается, как велик соблазн читать страницу через десять... Всех радостей и не перечесть. Плюс личный плевок мне в лицо – бездарное обращение с предметом символизма, несчастными редкими землями. Будь книга в печатном виде – до конца не осилила бы ни за что.

А говорят, приличный писатель был, угораздило же начать знакомство с такого, теперь и не знаю, смогу ли подступиться к чему-то еще из его творчества. Пока что это самый яркий представитель 70+ в моей жизни.