The Night Sessions

[..] Теперь становилось понятно, почему народы Британии, США и их прежних союзников нарекли «Войнами за веру» то, что прочие определяли как «Нефтяные войны». Назвать катастрофы первых двух десятилетий века «Войнами за веру» было для стран коалиции единственным способом обмануть себя и счесть, что они одержали победу. Определенно, воинствующий ислам они победили. Теперь повсюду на Ближнем Востоке — секулярные республики. Израильско-палестинский конфликт тоже, можно сказать, разрешился — по крайней мере, пока радиация не спадет до уровня, когда за спорные территории можно будет драться снова.

– Про это и кино есть. Боевой робот-сапер обрел сознание на Войне за веру, принялся размышлять о смысле всего сущего, его захватили повстанцы, то да се, он стал мусульманином, или, во всяком случае, исламистом, и многие годы спустя получил работу на космическом лифте, надеясь собрать достаточно взрывчатки и разнести его. Но в последний момент террориста взорвал главный герой, который на войне был соратником робота, а теперь стал спецом по безопасности. А бывшая жена героя, учительница, как раз оказалась в это время в лифте, сопровождая целую кабину счастливых детишек, чью неминуемую смерть в лютом огне мы с ужасом предчувствовали, елозя на краешке стульев. Потом – слезы, счастливые встречи, примирение и титры. И конец. Фильм назывался «Возвращение моджахеда». [..]

Макоули был полицейским старой школы, пришел на службу еще в нулевые, при правительстве «новых лейбористов». Непримиримый противник расизма и сексизма, ярый поборник человеческих прав и гуманности, он безо всякой ненависти слал мусульман в фильтрационные лагеря во втором десятилетии Войн за веру, без лишней жестокости пытал подозреваемых в терроризме. Он распоряжался, чтобы оставшиеся без хозяев дома и магазины стерегли, не давая разграбить, и всегда стерилизовал иглу перед тем, как загнать ее под ноготь. При соци он крушил правых, после падения соци крушил левых. Когда Фергюсон еще новичком попал в бригаду «богоборцев», он видел, как Макоули с такой же деловитой бесстрастностью защищал католическую демонстрацию на Принсес-стрит. Днем раньше танки Республики Италия вкатились на площадь Святого Петра, а в Ватикане засуетилась толпа аудиторов, проверяя счета и конторские книги, – на католическую церковь подали групповой иск за распространение СПИДа в Африке. Папский престол обанкротился уже через год.
Протестовать на Принсес-стрит вышли тысячи католиков. Макоули спокойно вошел в лес распятий и хоругвей, поговорил с епископами, затем вышел и так же спокойно приказал снаряженной для подавления беспорядков полиции разобраться с улюлюкающей, сыплющей оскорблениями толпой оранжистов, феминисток, язычников и геев, облепивших тротуары и скопившихся на Маунд. Разобралась полиция так быстро и эффективно, что сопротивляться никто не посмел и не смог. Задержанные больше пострадали друг от друга в полицейских фургонах, чем при аресте. Католическая демонстрация прошла к Холируду без помех – и, само собой, без какого-либо успеха.
Теперь старший инспектор устроил небольшое рабочее представление, демонстративно не отрывал глаз от планшета и лишь изредка исподлобья посматривал на подчиненного. Выглядел Макоули так, будто жил на одних салатах и пробегал каждый день по десять километров – что, скорее всего, соответствовало действительности.

[..] После спонтанного возникновения самосознания среди боевых роботов во время Войн за веру наступил период интереса к человекоподобным роботам, в их создание пустили крупные инвестиции. Как выяснилось, напрасные, опиравшиеся на ущербную бизнес-модель. Тогдашний глава маркетингового отдела «Сони» полагал, что новых роботов будут покупать по соображениям престижа. Но оказалось, их нельзя ни продать, ни нанять. Само собой, у них не было человеческих прав, но никто не захотел рисковать – ведь саму возможность распоряжаться разумным существом как вещью можно оспорить в суде. Но окончательно потопило программу выпуска роботов не это. Возможно, «Сони» удалось бы на них как следует заработать, если бы это действительно стало престижным. Вместо этого произошел полный провал рекламной кампании. Никого бы не обеспокоил робот, выглядящий как машина. Люди приняли бы и безукоризненно точного андроида. Но роботы, которые выглядели почти как люди, но при этом явно от них отличались, вызывали страх и отвращение. У этого явления давно существовало название: «зловещая долина» – крайне негативная оценка людьми почти человекоподобных существ. К сожалению, новые роботы оказались на самом дне этой долины.
К тому же они прекрасно распознавали человеческие эмоции и выражения лиц, ведь их разум возник, в первую очередь, благодаря безжалостному отбору на полях сражений, постоянной селекции тех, кто лучше других мог предсказать обстановку, обладал более совершенным интеллектом. Этот эффект могли воспроизвести, но не регулировать. В результате из-за обостренной способности к сопереживанию и крайне негативной реакции со стороны людей у роботов возник весьма нелестный образ собственного «я».

Так, значит, вся наша Вселенная за пределами Солнечной системы – это вроде шоу с иллюминацией? – Насколько сейчас можно судить – да. И, если уж говорить о свидетельствах в пользу их существования, позволю себе напомнить: если бы эти предполагаемые галактики состояли из существующих в действительности небесных тел, они давно бы уже развалились на части. Центробежные силы разодрали бы их. Этому парадоксу астрономы нашли единственное объяснение: «темная материя», которую они не могут ни найти, ни увидеть, ни даже определить ее природу. Но «темную материю» приходится постулировать, иначе их теории не объясняют устройства Вселенной.