Три мушкетера. Часть вторая

Атос подошел к миледи.
— Я прощаю вам, — сказал он, — все зло, которое вы мне причинили. Я прощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, мою поруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое вы меня повергли! Умрите с миром!

Запомни хорошенько, друг мой: у меня никогда не бывает такой ясной головы, как за бутылкой вина.

Вид внешних предметов-таинственный проводник,который сообщается с тончайшими нитями нашей памяти и иногда,помимо нашей воли,пробуждают ее.Эти нити,подобно нити Ариадны,ведут нас по лабиринту мыслей,где мы иногда теряемся,гоняясь за тенями прошлого,именуемыми воспоминаниями

Сон- очень капризное божество,которое не приходит именно тогда,когда его призывают

Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в это мгновение ему представляет фортуна.

Мошенник смеется не так, как честный человек; лицемер плачет не теми слезами, какими плачет человек искренний. Всякая фальшь - это маска, и, как бы хорошо ни была сделана эта маска, всегда можно отличить ее от истинного лица, если внимательно присмотреться.

Словно накануне сражения, сердца бились сильнее, глаза улыбались. Как-то чувствовалось, что жизнь, с которой, быть может, придется расстаться, в сущности совсем не плохая штука.

"Не от того, кто влюблён впервые, можно требовать умения молчать."

Три мушкетера

"Миледи была королевой лишь между королевами; для того чтобы влавствовать, ей нужно было сознание удовлетворенной гордости. Повелевать низшими существами было для нее скорее унижением, чем удовольствием."

"-Она вас знает?
-Нет!
-Значит вы для нее чужая?
Миледи улбынулась:

• Я ее лучший друг ".

Мушкетер припоминал, правда, дурные слухи, которые уже в те времена ходили о прокурорах и которые пережили их, - слухи об их мелочности жадности, скаредности. Но, если исключить некоторые приступы бережливости, которые Портос всегда считал весьма неуместными в своей прокурорше, она бывала обычно довольно щедра - разумеется, для прокурорши, - и он надеялся, что ее дом постановлен на широкую ногу.

Право, у нас обоих странное положение, — с усмешкой продолжал Атос, — мы оба жили до сих пор только потому, что считали друг друга умершими. Ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя иной раз воспоминания терзают душу!

– Покушайте этих бобов, кузен Портос, – сказала г-жа Кокнар таким тоном, который ясно говорил: «Поверьте мне, не ешьте их!»

А пока — что за ужас видеть, как любимая женщина жаждет тысячи мелочей, которые составляют всю радость этих слабых существ, и не иметь возможности предложить ей эту тысячу мелочей!