Кошки-мышки

Ребус прислонил лицо к зеркалу. Он почти перешел на шепот.

— Ваши ставки слишком высоки.

— Что-что?

Голос Эндрюса стал еще ближе. Он почти слышал его дыхание. Но Ребус продолжал шептать:

— Я говорю, ваши ставки слишком высоки.

Он сложил руку в кулак и, резко размахнувшись, ударил сквозь зеркало. Этому его тоже учили в спецназе: никогда не бей по чему-то, бей всегда сквозь. Даже если это кирпич.

Стекло разлетелось на мелкие кусочки, которые посыпались ему в рукав, раскровенили кулак. Кулак превратился в клешню и нащупал через стекло горло кричащего Эндрюса. Осколки стекла попали тому в лицо, в волосы, в глаза. Ребус притянул Эндрюса к себе.

— Я сказал, — прошептал он еще раз сквозь оскаленные зубы, — ваши ставки слишком высоки.

Отхлебнув вина, он подержал его во рту, прежде чем проглотить, и раскрыл книгу. Не раньше и не позже, а именно в этот самый момент, — прямо как в театре — в дверь постучали.

Ребус издал звук, средний между стоном и рычанием, положил раскрытую книгу на ручку кресла и встал. Очевидно, миссис Кокрэйн со второго этажа решила напомнить ему, что пришла его очередь мыть лестницу. Она протянет ему картонку с надписью крупными буквами: «Ваша очередь мыть лестницу» — вместо того чтобы повесить ее на ручку двери, как делают все остальные.