Разрозненные страницы

Зиму я люблю только в марте, когда знаю точно, что она кончилась.

Дорогие многоуважаемые взрослые! Вам, наверное, каждый день приходится слушать, как вы должны обращаться со своими детьми. У меня даже создается впечатление, что как нужно воспитывать детей, знают все, кроме их родителей. Кто-то сказал, что педагогика — это наука о том, как воспитывать чужих детей.

Ничто так ни старит человека - как возраст.

Кого ждем - сами себя задерживаем!

Дома я хранила его [мужа] старую записку: "Ты считаешь, что у меня несносный, нетерпимый нрав, а между тем я тиран с очень мягким и отзывчивым характером".

Даже школьные годы не люблю вспоминать, когда пожилая тетка, совсем чужая, неузнаваемая, набрасывается на тебя, целует и в восторге начинает: «А помнишь?! Ты помнишь?!» А я ничего не помню.

Разумеется, многое остается «за кадром». Уж не такой-то я простак, чтобы все о себе так и выложить как на ладони. Сейчас модно говорить правду — ну уж от меня, читатель, ты этого не дождешься. Я так привыкла привирать, что иногда сама не разберу, что к чему.

Добраться до понимания самого себя — это то, что делает для человека праздник. Оказывается, что он тоже существует. Надо быть самим собой, и ты становишься прекрасным — будто человека только что обучили новому языку или по крайней мере научили читать на своем. Человек в искусстве старается прежде всего найти самого себя. Может быть, найденный искусством истинный человек поможет нам ощутить строение мира.

Как я научилась читать – не помню. Во-первых, я думала, что умение читать приходит само, с возрастом, как растут косы, как заводятся подруги.