Der Amokläufer

Без денег, без часов, без иллюзий покидал я Европу и не испытывал особой грусти, когда наш пароход выбирался из гавани.

Но случай работает алмазным буравом, а судьба знает сотни уловок и нередко с самой неожиданной стороны открывает себе доступ к твердокаменным, казалось бы, натурам и потрясает их до основания.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в проклятую болотистую дыру. Рано или поздно пристукнет всякого: одни пьянствуют, другие курят опиум, третьи звереют и свирепствуют — так или иначе, но дуреют все.

И потом… потом… в конце концов от игры в гольф не родятся дети…

Во мне все растет подозрение: я чувствую, что эта женщина чего-то от меня хочет, в такую глушь ведь не приезжают, чтобы поговорить о Флобере.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в этакую проклятую болотистую дыру.

Когда человек молод, ему всегда кажется, что лихорадка и смерть постигнут кого угодно, но только не его.

Я был поражён, поражён в самую душу убийственной молнией её взора.

Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

Во время морских путешествий всякая мелочь превращается в событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над волной дельфин, замеченный новый флирт или случайная шутка.

Понимаете ли вы, что это значит: быть врачом, знать всё обо всех болезнях, чувствовать на себе долг помочь, как вы так основательно заметили, – и всё-таки сидеть бессильно возле умирающей, знать и не иметь силы, знать только одно, только эту ужасную истину, что помочь нельзя. <...> Я... Я только одного не понимаю: как люди умудряются не умереть вместе с больными в такие минуты.

Когда хочешь, чтобы тебе помогли, то нечего вилять и стараться что-нибудь утаить.

Загадочные психологические явления неодолимо притягивают меня; они волнуют меня до безумия, и я не могу успокоиться, пока мне не удастся разгадать скрытую в них тайну. Люди со странностями могут зажечь во мне жажду узнать их.

...где-нибудь кончается долг... там, где предел нашим силам, именно там...

Все говорило о том, что передо мною человек смертельно усталый, продолжающий жить только по привычке, ничего не чувствуя.

— Граница — это значит чужая страна. Люди не пропустят тебя.
— Да я ведь не буду их убивать! Я бросил свою винтовку. Почему же они не пропустят меня к жене, если я их попрошу, Христа ради?

Почему в иные мгновения необыкновенную чуткость проявляют совсем темные люди?..

Для себя она больше не стряпала. Есть она не могла, людей сторонилась. Она только сидела и покорно ждала, как побитая собака, которая знает, что провинилась, и ждет, когда хозяин опять свистнет, подзывая ее.