Дворянское гнездо. Накануне. Первая любовь

Смерть не ждет, и жизнь ждать не должна!

Горе сердцу, не любившему смолоду!

Есть такие мгновения в жизни, такие чувства... На них можно только указать — и пройти мимо.

...но любовь на всякий возраст имеет свои страданья.

близкого человека только тогда и поймешь вполне, когда с ним расстанешься

Сам бери, что можешь, а в руки не давайся; самому себе принадлежать – в этом вся штука жизни.

Случается, что человек, просыпаясь, с невольным испугом спрашивает себя: неужели мне уже тридцать... сорок... пятьдесят лет? Как это жизнь так скоро прошла? Как это смерть так близко надвинулась? Смерть как рыбак, который поймал рыбу в свою сеть и оставляет ее на время в воде: рыба еще плавает, но сеть на ней, и рыбак выхватит ее - когда захочет.

Быть молодым и не уметь - это сносно; но состариться и не быть в силах - это тяжело. И ведь обидно, что не чувствуешь, куда уходят силы.

Чужая душа, ты знаешь, темный лес, а девичья и подавно.

Горемыка издали тотчас чует другого горемыку, но под старость редко сходится с ним, и это нисколько не удивительно: ему с ним нечем делиться, – даже надеждами.

Здравствуй, одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь!

за правду одни дураки сердятся

Русский человек любит потчевать - коли нечем иным, так своими знакомыми.

— [...] Наше время не нам принадлежит.
— Кому же?
— А всем, кому в нас нужда.

Близкого человека только тогда и поймёшь вполне, когда с ним расстанешься.

Новым чувствам всем серцем отдался,
Как ребенок, душою я стал:
И я сжег всё, чему поклонялся,
Поклонился всему, что сжигал.

Ходить вдвоем с любимым существом в чужом городе, среди чужих, как-то особенно приятно: все кажется прекрасным и значительным, всем желаешь добра, мира и того же счастия, которым исполнен сам.

— ... меня с детства вывихнули.
— А ты себя впарвь!

— Свобода, — повторил он, — а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу?
— Что?
— Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть — и будешь свободным, и командовать будешь.