Народная Русь

Осенью и нелюбого гостя всякой снедью потчуют не напотчуются, а к концу зимы и любой кусок хлеба напросится!

На Казанскую и у воробья — пиво, а по весне и у мужика хлеба вдоволь — дивное диво!

Осень-то — матка: кисель да блины! А весна — мачеха: сиди да гляди!

Осенней озими в закром не положишь!

В ноябре - чем-чем, а стужею всех богачей оделить можно, да ещё и на всю нищую братию останется.

Ноябрь - сентябрёв внук, октябрёв сын, зиме родной батюшка!

Холодненек батюшка-октябрь, а ноябрь и его перехолодил.

Идёт ноябрь, мужика-деревенщину знобит, землю замораживает, реки-озёра в ледяные цепи заковывает.

Считай, баба, цыплят по осени, а мужик — меряй хлеб по весне!

Осень прикажет, а весна свое скажет!

Осень говорит: озолочу! А зима — как я захочу! Осень говорит: я поля в сарафан наряжу! А зима — под холстину положу, весна придёт, покажет!

Что за осень, коли гусь на лёд выходит!

«До Казанской — не зима, с Казанской — не осень!» — гласит простонародная мудрость.

Действо Новолетия начиналось раскатом выстрела вестовой пушки в Кремле. Это происходило ровно в полночь. Выстрелом возвещался жителям Белокаменной , а за ними и всей Руси православной миг наступления нового года. Вслед за ним начинал гудеть большой колокол с колокольни Ивана Великого.

Бывает, что и жато, и мято, да ничего не добыто.

В августе и жнёт баба, и мнёт баба, а всё на льны откладывается.

Август - ленорост, припасёт бабе льняной холст.

Овсы да льны в августе смотри.

"Что соберёт мужик в августе - тем и зиму зимскую сыт будет", - гласит старое присловье, вылетевшее на широкий светлорусский простор из уст деревенского люда.

Август не июль; его не приберихой, а - наоборот - соберихой да припасихой-месяцем в посельском быту зовут.