Сэди после смерти (сборник)

– Честное слово, послушай. Я смотрю телепередачи, кино, читаю книги и, в конце концов, кое-что понимаю в преступлениях. Если в истории замешан еврей, или итальянец, или негр, или пуэрториканец, или вообще парень с иностранной фамилией, он никогда не бывает преступником.
– Почему?
– Просто потому, что этого делать нельзя. Нужно, чтобы убийца был стопроцентным американцем, белым протестантом.

Мы в состоянии отправить человека на Луну, но до сих пор не можем точно сказать, пойдет ли во вторник дождь.

Он давно заметил, что слова «обычное расследование» имеют обыкновение вселять ужас в сердца обывателей. Если бы он сказал, что они расследуют зверское убийство, совершенное топором, или поджог детского сада, лицо блондина не побледнело бы больше и он не заморгал бы так испуганно. Но сдержанное выражение «обычное расследование» звучало куда более устрашающе, чем боевые трубы и литавры, и несло в себе скрытую угрозу.

– А знаете, что говорится в уголовном кодексе по поводу самоубийств?

– Нет, а что?

– Самая идиотская статья во всей книге, – продолжал веселиться Флетчер. – Там говорится... я цитирую: «Самоубийство квалифицируется как правонарушение, наносящее вред обществу, но, учитывая невозможность преследования потерпевшего в судебном порядке, наказание настоящим законодательством не предусматривается».

Когда вам некого подозревать, то стоит допросить даже соседского терьера.

Самые лучшие взломщики на свете — это полицейские.

— Конечно, вы только посмотрите на него — вот он, черный супермен. — Джерри улыбнулась. — Быстрый, как катящийся арбуз, и способный одним махом перепрыгнуть самого здоровенного громилу...

память ее слабеет, она наполовину глухая, и ее английский находится на уровне “мама миа”

Рэндольф Норден проснулся в половине восьмого утра по сигналу радиобудильника, который он когда-то купил, подумав, что неплохо просыпаться каждое утро под звуки музыки. Именно поэтому теперь каждое утро Рэндольф Норден слушал дурные новости по радио, которое он купил, чтобы слушать музыку.

Читать любовные письма другого мужчины - все равно что смаковать китайские блюда в одиночку.

Взламывать шифр - всё равно что учиться кататься на роликах: стоит это освоить, и дело сразу кажется проще пареной репы.

В чем заключается подлинная порочность - в реальных поступках или ярлыках, которые лепят налево и направо?

— А чего вы себе не попросите другого адвоката?

— И куда бы ты двинул на его месте? - спросил Берт.

Моя жена была конченой сукой, и я вне себя от радости, что ее кто-то убил