Цитаты из книги Э. Хемингуэй. Избранное

Хотел бы я, чтобы это и в самом деле было сном. Впрочем, как знать? Все еще может обернуться к лучшему

Слышали? Muerto! Он умер. Рог прошел насквозь. Захотелось весело провести утро. Это уже слишком.

- Вы должны читать лишь то, что по-настоящему хорошо или откровенно никуда не годится.

Прежде всего нужно быть влюблённым в женщину, чтобы иметь надёжную основу для дружбы.

... Это было столь же бестактно, как в разговоре с одним генералом лестно отозваться о другом. Допустив такой промах однажды, вы больше никогда его не повторите. Зато, разговаривая с генералом, разрешается упоминать о том генерале, над которым он однажды одержал верх. Генерал, с которым вы разговариваете, будет восхвалять того генерала и с удовольствием вспоминать подробности того, как он его разбил.

Я думал, что я за все заплатил. Не так, как женщины платят, и платят, и платят. Не какое-то там воздаяние или кара. Просто обмен ценностями. Что-то уступаешь, а взамен получаешь что-то другое. Или работаешь ради чего-то. Так или иначе за все, хоть отчасти хорошее, платишь.

-Быки- мои лучшие друзья. -Вы убиваете своих друзей? -Всегда. Чтобы они не убили меня.

"Это и есть нравственность: если после противно".

Богатые — скучный народ, все они слишком много пьют или слишком много играют в триктрак. Скучные и все на один лад.

Люди, жившие вокруг площади, делились на две категории: на пьяниц и на спортсменов. Пьяницы глушили свою нищету пьянством; спортсмены отводили душу тренажем.

Он никогда особенно не ссорился с этой женщиной, а с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала все, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком много требовал и в конце концов оставался ни с чем.

Он чувствовал, как к нему снова возвращается примиренность с этой жизнью, ставшей приятной неволей. Она очень добра к нему. Он был жесток и несправедлив сегодня утром. Она хорошая женщина, просто замечательная женщина. И в эту минуту он вдруг понял, что умирает.

— Зачем мучить меня? Не надо. Я всего только пожилая женщина, которая любит тебя и хочет делать то, что хочется делать тебе. Меня уже столько мучили. Ты не станешь меня мучить, ведь нет?

Он продавал ее, чтобы получить взамен обеспеченное существование, чтобы получить комфорт.

Все мы, верно, созданы для своих дел. Твой талант выражается в том, как ты зарабатываешь себе на кусок хлеба.

И ведь это неспроста, — правда? — что каждая новая женщина, в которую он влюблялся, была богаче своей предшественницы.

Когда он перестал придавать значение своим словам, его ложь имела больше успеха у женщин, чем правда. Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота.

— У нас всегда так: что не безразлично тебе, безразлично мне.

— Ты не умрешь, если сам не сдашься!

Мне начинала надоедать эта литературная жизнь — если это была литературная жизнь, — и мне не хватало ощущения проделанной работы, и на меня уже напала смертная тоска, которая наваливается в конце каждого напрасно прожитого дня.