Музей заброшенных секретов

Путать силу и жестокость - самая распространенная ошибка молодости.

В делах между родителями и детьми нет срока давности.

...она бы в то лето со всем студотрядом переспала, целый частокол фаллосов воздвигла бы между собой и матерью, - еще не зная, в слепоте юности, что никакой это не выход. Что от матери выхода вообще нет. Что это камера пожизненного заключения.

...но если уж совсем начистоту, то больше всего мне бы сейчас хотелось погрузиться в сон — долгий, прозрачный дневной сон, блаженно неторопливый, как съёмка рапидом, как дым от костра в летнем саду, — сон-дрёму, сон-мираж, в сладкую недвижимость не властного над собой тела...

...всякая «стори» — это на девяносто пять процентов тот, кто её рассказывает. И он знает, что я это знаю. И я знаю, что он знает, что я знаю…

...истончались нервы, и это было скверно, потому что впереди возвышалась целая непочатая зима, как крепостная стена, через которую не перескочишь, и перебраться на другую сторону можно только подкопом, ползком, терпеливо зачёркивая... на календаре день за днём…

...а то чего бы столько лет чужую тётку ненавидеть, как родную...

Хойти: Тэффи, «Свои и чужие» («Всех людей по отношению к нам...»)

...ещё, ещё мгновение, от самого приближения к которому кружится голова и, кажется, вот сейчас они все, живые и мёртвые, сдвинув свои времена, как стулья вокруг стола, займут свои места...

Прошлое лезет на тебя изо всех пор и щелей, мешаясь с настоящим в такое неразлепимое тесто, от которого уже попробуй отскребись. А мы и далее тешим себя детской иллюзией, будто у нас есть над ним власть, потому как мы можем его забыть. Словно от нашего забывания оно куда-то исчезнет. Так малец Ирки Мочернюк, когда та его нашлепала, рассердился и пригрозил: «А вот сичас сделаю тибе темно!» — и изо всех сил зажмурил глаза.