Ксана Муратова, фронтовая артистка

"... Ксана села на землю, оперлась головой на руки. И словно выплеснулось из души то, что все время лежало в ней, как под могильным камнем.
Да ведь его уже нет! Его уже нет! Она еще тогда почувствовала это, когда читала письмо. Его нет! Нет больше! Совсем нет!
Это стало так ясно, что Ксана похолодела. Нет, даже не письмо Миры, что-то другое, страшное и сильное, как сверканье молнии, сказало ей через многие версты: его больше нет!
Будто она услышала его предсмертный крик, зов, обращенный к ней, он ударил ее в сердце. И уже не надо было ни вестей, ни писем, ни утешений. Вокруг была огромная черная пустота.
Она плакала и говорила сама с собой и с ним, который втайне был самым дорогим в ее жизни и которого уже не было..."

"... Ксана подошла к краю сцены, подняла глаза: с голубого-голубого неба свисало огромное, до самого горизонта, белое растрепанное перо. С него сыпались пушинки куда-то вниз, за край земли, их золотило дневное солнце.
И неожиданно для самой себя, по какой-то странной ассоциации Ксана обратилась к зрителям:
Послушайте!
Ведь если звезды зажигают, -
Значит, это кому-нибудь нужно?
Значит, кто-то хочет, чтоб они были?..
Еще до фронта ей попалась тоненькая синяя книжка с парусом на обложке. В. Маяковский. Имя ей тогда было неизвестно. Но стихи сразу полюбились. Сейчас внезапно она вспомнила их и прочла, повинуясь голосу души, которая сама отбирала стихи в свою копилку, их не надо было учить, они запоминались и просились дарить их людям..."