The Bridge

Распишемся-подпишемся. Хотите кровью — да ради бога. Нате вам мою душу, если, конечно, таковая имеется в природе. Чего еще изволите? Как насчет транша в несколько миллиардов нейронов? Мозги в отличном состоянии, док. Владелец был очень бережлив (кгхм!). Не брал свои серые клеточки даже в церковь по воскресеньям…

Птицы парили над песками по широченной спирали, словно в небе был подвешен громадный невидимый винт, к которому прилипли клочки черного шелка, и этот винт медленно вкручивался в пустоту.

Может, надо было лечь, чтобы карлик и меня отдубасил? Может, смерть — единственный способ очнуться от этого страшного колдовского сна?
Но такие вещи требуют веры, а в веру я не верю. То есть я верю в ее существование, но не верю в ее действенность. Не знаю, по каким правилам здесь ведется игра, и не могу ставить на карту разом все, что у меня осталось. Слишком большой риск.

— Надо было Источник молодости дальше искать, вдруг и нашли бы.
— Ну да, чтобы ты нассал в него.

Да, он завидовал ее удачливости, уверенности, спокойствию перед лицом жизненных проблем и неурядиц. Ко всему на свете она относилась будто к малышу-фантазеру, искренне верящему в свои выдумки, — не снисходительно, а с той же лукаво-серьезной усмешкой, с той же ироничной отрешенностью вкупе с теплой привязанностью, даже с любовью.

Жизнь шла своим чередом: застрелили Леннона, Дилан ударился в религию. Что из этого больше его удручило, он бы не взялся ответить.

На телеэкране появилась сияющая торжеством Маргарет Тэтчер.
— Выруби! — завопил он, прячась под одеялом.

Он купил новый «Gti» и «рейнджровер», чем убил двух зайцев: осчастливил бухгалтера и заполнил гараж.

Психоанализ психоанализом, но и про стыд забывать нельзя.

Она была в шоке — потеряла человека, который больше чем половину ее жизни был половиной ее жизни.
Такое горе не каждый сумеет быстро постичь, а быстро избыть его не дано никому. Похоже на то, когда видишь, как молоток бьет по пальцу или соскользнувшее лезвие рассекает кожу и кровь выступает раньше, чем нервы сигнализируют мозгу о боли.

—Мой первый имеет английский король
И то, где грызутся за главную роль.
Второй — меж клыков, источающих яд,
И в лицах людей, что над мертвым скорбят.
Их вместе нельзя обнажать просто так,
Но если уж вынул… (Ответ — не елдак.)

—Ни обрашчайти внымания ета долбаный ножытчек нисет всяку чуш. Атвет кстати кинжял. Дуратчина этот ножытчек ни мазгоф ни граматы.

"Сичас кругом стока всякой магии куцы ни пльунь валшебники калдуны и ведь мы. В какой горад ни зойди абизатилно на поришса на какованибуть убльудка каторый на водид чары и гаварид за клинания и на равид кавонибуть привратить в лигужку или чирвяка или пляватильнитсу или ишо чаво. Многа сичас розвилос хитразадых пидрил да видь нада камуто и навое па палям раз кидывать и дама строить и хлеп растидь и все такое верна видь."

Да, я имею не всё, я хочу большего, наверное, даже больше, чем способен удержать. Быть может, я хочу того, что способно сделать меня только несчастным.

Будущее становилось Настоящим, Настоящее - Прошедшим. Правда так банальна, так очевидна, так доступна.

С ее лица вмиг сходит вся тревога: раз — и нету. Андреа медленно кивает и улыбается:
— С возвращением.
— Да ну?

Но такие вещи требуют веры, а в веру я не верю. То есть я верю в ее существование, но не верю в ее действенность.

— Что тут произошло? Что случилось со всеми ними?
Карлик пожимает плечами.
— Они не прислушивались к своим снам, — ответствует он и вновь берется за работу.

Но жизнь такова, какова она есть.