Будущее

Когда-то люди попытались соорудить башню, которая достала бы до облаков; за гордыню бог покарал их раздором, заставив говорить на разных наречиях. Великое здание, которое они возводили, разрушилось. Бог самодовольно ухмыльнулся и закурил.

Путешествуя по горизонтали, всегда знаешь, куда попадёшь.
Путешествуя по вертикали, можешь оказаться где угодно.

...человек не снаружи стареет, а внутри!

Эволюция идет вперед, и тот, кто не умеет изменить себя, вымирает. Тех, кто не хочет изменить себе, эволюция тоже ждать не будет.

Но я беру всю ответственность на себя.
Может быть, я ошибся - но людям ведь свойственно ошибаться.

Каждый раз, когда я оказываюсь в местах избыточного скопления человеческих тел, облепляющих меня, жмущихся ко мне, не дающих мне двигаться и дышать, виснущих на моих локтях, топчущихся на моей обучи, - меня начитает трясти. Мне хочется заорать, смести всех разом, бежать вон, ступая по чужим ногам, по головам.

Несчастье переполненным выменем нависает вместо неба над домом из кубиков, придавливает своими разбухшими сосцами и меня, и сидящих в креслах; нам всем скоро сосать его яд.

Счастье невозможно сожрать, понимаешь?!

Они думали, что расшифровали геном еще в двадцатом веке... Видели все буквы, но не могли прочесть слова... Потом прочли их и решили, что постигли смысл... А оказалось, что каждый слог обладает смыслом и не одним... И слова - многозначны...

Система стоит, пока все в неё верят.

От вранья единственная неловкость - оно требует хорошей памяти. Врать - как выстраивать карточный домик: каждую следующую карту надо класть всё осторожней, глазу не спускать с ненадёжной конструкции, на которую собираешься опираться. Малейшей детали из ранее нагромаждённой лжи не учтёшь - рухнет всё. И уж есть такая особенность у вранья: одной картой дело никогда не обходится.

Когда долго соседствуешь с чудом, начинаешь от него скучать и пытаешься выдумать ему какое-то практичное применение.

Я больше никуда не рвусь. Я марширую

И как мне объяснить им, что там было такого страшного? Там был я.

Ненавижу толпу.

Каждый раз, когда я оказываюсь в местах избыточного скопления человеческих тел, облепляющих меня, жмущихся ко мне, не дающих мне двигаться и дышать, виснущих на моих локтях, топчущихся на моей обуви, – меня начинает трясти. Мне хочется заорать, смести их всех разом, бежать вон, ступая по чужим ногам, по головам. А бежать некуда. Сколько бы башен мы ни строили, всем места не хватит.

Я выдержал склеп, и больше меня не сломить ничем. Я заново научусь ходить, боксировать и говорить. Я стану лучшим во всем. Я буду заниматься так старательно, как только сумею. Буду делать все, что от меня потребуют. Я больше никогда не вспомню ни робота, ни цветка, ни лестницы, ни светло-карих глаз, ни мягкой улыбки, ни бровей вразлет, ни синего платья. Я пройду оба испытания. Я стану Бессмертным и больше никогда не увижу интернат.

А бесконечной жизни смысл - особый дефицит