Княжна Тараканова

– Почему? – удивленно спросила княжна. – Недовольные ищут возмездия; забытые, брошенные – отплаты. Это общая участь. А что обиднее пренебрежения прежних, всеми признанных заслуг?.. Ведь Орловым, кто же этого не знает, Екатерина обязана троном.

Чарномский вынул и подал мне пакет.
– Только в этом и просьба! – повторил он с новым поклоном, заискивающе взглядывая на меня большими, серыми, умоляющими глазами.
Обсудив дело, я понял, что отказываться не следует, и принял письмо. Долг службы требовал все довести до сведения графа, а как он решит, это уже его дело.
– Извольте, – сказал я, – не знаю, кто ваша княжна, но ее письмо я в исправности передам графу.

Меня возмущало это ребяческое, слепое легкомыслие.
– Пусть так, но говорите ли вы по-русски? – решился я спросить.
Княжна смутилась.
– Не говорю, поневоле забыла, – ответила она, закашлявшись, – в детстве, трех лет, меня увезли из Малороссии в Сибирь, где чуть не отравили, оттуда в Персию; я жила у одной старушки в Испагани и с нею уехала в Багдад, где по-французски меня учил некто Фурьньё… Где тут было помнить родной язык?
Я сидел с потупленными глазами.

— Золото, граф, огнем искушается, — отвечал Терентьич, — человек — напастями.

Хороши наши нивы, беда только от множества сорных трав.

"... русская история, не правда ли, как и сама Россия, любопытная и непочатая страна."

Врагов следует побеждать, но открыто.

Они меня в гроб уложат...

Природа человеческая неисповедима.

В наше время, помните, главное —отвага и в самой дерзости умная и ловкая острота.

Смелые только и живут!

«Я люблю нераспаханные, новые страны! — писала Екатерина Гримму. — И, по совести, чувствую, что я годна только там, где не все еще обделано в искажено».

Недовольные ищут возмездия; забытые, брошенные - отплаты.

Не место, разумеется, в ожидании боя думать о другом, — сказал Базиль, нагинаясь в темноте от ветвей березы, мимо которой они ехали, — но не могу не заметить: громадное большинство умирает именно, как вы говорите, мучась медленно и с сознанием, от разных болезней, старости, нищеты и других зол.

Врагов следует побеждать, но открыто… иначе всяк назвал бы предателем, низким душегубцем.

"А кто из высших проведает о ней и станет лишнее болтать, - мысленно добавил Голицын, кончив это письмо, - можно пустить слух, что её залило наводнением... Кстати же, так стреляли с крепости и разгулялась было Нева..."
Так и сложилась легенда о потоплении Таракановой.

"Вот они, женщины! - думал он. - Средины нет: либо кроткий ангел, либо демон скрытых и сильных страстей."

мне стало ясно, что эта избалованная ,своенравная и подобная раскаленной лаве под пеплом женщина могла своею смелостью померяться с любым из отчаянных мужчин