Стрелок

– Какая это была война? – шепчет Роланд.
– Что?
– На какой войне тебе отстрелили твое чувство благородства и чести?

Есть только два пути, – шепчет Роланд. – Я не знаю уж, как в твоем мире, но здесь их только два. Либо подняться и, может быть, выжить, либо умереть на коленях со склоненной головой, так что в нос тебе ударяет вонь из собственных подмышек.

Башня!  – в исступлении думал он. Это же Башня! Бог мой, Башня в небе! Я ее вижу! В небе, омытая струями алого пламени! Катберт! Ален! Десмонд! Я ее вижу! Башню! Башн…

разница между тем, видишь ты или не видишь, может стать разницей между жизнью и смертью

Когда тебе девятнадцать, у тебя есть право быть самоуверенным: впереди у тебя куча времени, и не надо бояться, что его не хватит. Время – коварная штука. Оно отнимает и шевелюру, и прыгучесть, как поется в одной популярной песне кантри; однако на самом деле оно отнимает гораздо больше.

То, что ранило тебя один раз, ранит и во второй.

Каждый стрелок знает, что такое гордость- это незримая кость, не дающая шее согнуться.

На свете нет ничего совершеннее мгновения, когда логика оборачивается экстазом

Вот они, плоды романтики: на шее - петля, а где-то за спиной - сумасшедшая с двумя револьверами.