Стрелок

Он не лгал. Он не мог лгать Морту, точно так же, как и морт не мог лгать ему: взаимоот-ношения их были вынужденые и более чем прохладные, но в то же время связь их была теснее и ближе, чем связь страстных любовников, сплетенных телами в любовном акте. В конечном итоге, их связь была не совокуплением тел, а предельным слиянием сознаний.

Эдди едва поборол неодолимое почти желание подойти к этой двери и заглянуть в проем, чтобы увидеть, куда – или в какое когда – она ведет.

Теперь стрелок уже не горел в жару, а как будто стирался, терял себя, становясь как бы прозрачным.

...кое-где наблюдались пучки травы, которая, казалось, стыдится того, что она здесь растет...

По уголкам губ у Эдди высыпала лихорадка, кожа покрылась шелушащимися пятнами. Роланд же чувствовал, что у него нацинают шататься зубы, а кожа между пальцами на руках и ногах начала трескаться и кровоточить.

Не имея сил встать, он пополз. В ушах гремел шорох волн Западного моря, то оглушая, то затихая на миг. Он полз, оталкиваясь колнями и локтями, оставляя вдавленный след в песке чуть выше линии прилива, обозначенной изгибом буро – зеленых водорослей. Должно быть, ветер все еще дует – должен дуть, потому что по телу его все так же бежали мурашки озноба, – но стрелок слышал только свое дыхание, сухими хрипами вырывающееся из горла.

Рискуй только в пределах приемлимого. Остальное своди до минимума.

Только теперь, в первый раз, стрелок почувствовал прикосновение омерзительной лапы клаустрофобии и настоятельное, неодолимое побуждение выбраться отсюда, вырваться из этой гранитной могилы, где они оба заживо погребены.

Только теперь Роланд прочувствовал в полной мере всю чудовищность своей ответственности за то, что должно было произойти. В этом деревянном сооружении не было благородства. Оно никак не вписывалось в безупречно отлаженный механизм Цивилизации, всегда внушавший Роланду благоговейный страх.

Только теперь стрелку пришло в голову задаться вопросом, а как вообще он попал сюда, этот мальчик, как очутился он в этом заброшенном месте, окруженном — на многие лиги по всем направлениям — сухою пустыней, убивающей все живое. Впрочем, ему-то какое дело. По крайней мере — сейчас.