Квантовая психология. Как вытащить себя за волосы и пройти сквозь стену

С работами Роберта Антона Уилсона я познакомился в довольно подходящий период своей жизни. Книга «Прометей восставший» дала мне словесное пояснение того, от чего я пытался отказаться с помощью интуиции и, как ни странно, логики (от которой и происходил отказ).

Около полугода назад Уилсон вшил в меня фразу, которую я повторяю себе каждый день, размышляя или общаясь с кем-то: «Что бы ни думал Думающий, Доказывающий обязательно это докажет».

Очень забавно наблюдать, когда в голову приходит очередная «гениальная» идея, ты с усердием пытаешься ее описать, но затем вспоминаешь эту фразу и начинаешь разбирать свою же теорию на кусочки. Не менее интересно наблюдать за людьми, которые доказывают тебе свою правоту, находя любые аргументы и даже не замечая, как они в процессе разговора уже сменили тапки.

В «Квантовой психологии» автор продолжает борьбу с тем, как люди воспринимают логику и логический анализ, которому мы в нашем «цивилизованном» обществе отдали все лавры и назвали новым Богом. Но мне кажется, что в этой книге Роберт попал в ловушку линейности собственного мышления.

Уилсон предлагает нам отказаться от Аристотелевской системы координат (да/нет, хорошо/плохо, хаос/порядок) и признать, что между крайностями есть бесконечное множество «может быть».

Всю книгу Роберт продвигает использование в обычной жизни языка Е-прим (английский без глагола to be — «является», «есть»). Этот язык призван покончить с невежеством и предвзятостью наших оценок. Он убирает категоричность и заменяет ее словами вероятности: может быть, мне кажется, я так считаю.

Проще говоря, нам предлагают процветание логики неуверенности, разбитой на проценты. Это прямая линия от 0% (Нет) до 100% (Да), где все вероятные исходы размещены на пути из точки А в точку Б.

Чтобы показать уязвимость этой системы, приведу задачку из книги.

Роси (учитель дзэн) поднимает посох и говорит: «Если ты называешь это посохом, то ты утверждаешь нечто. Если ты говоришь, что это не посох, то ты отрицаешь. А по ту сторону утверждения и отрицания, что это такое?»

Автор не дает четкого ответа. Следуя структуре мысли в книге, я предположил, что Роберт пытается навести нас на такие ответы: «может быть, это посох», «это посох с вероятностью 98%», «я думаю, что ты воспринимаешь это как посох». И так до бесконечности. Автор показывает, что посох не является посохом — то есть предмет не является словом, которым мы его описываем. Интересно, но все же линейно.

Мне эта задачка показалась куда глубже банальной схемы вероятностей, и я загнал ее в DeepSeek. Нейросеть сказала, что есть один-единственный ответ: просто уйти ничего не сказав, или ударить посохом по полу. То есть совершить действие.

Я предложил ИИ свой вариант ответа, который машина успешно разбила в пух и прах. ИИ заявил, что мой вариант говорит о том, что объективного не существует, но все равно остается утверждением, в то время как его (ИИ) вариант указывает на реальное восприятие объекта здесь и сейчас.

Мне не оставалось ничего иного, как атаковать ИИ в ответ, ведь его ответ также был утвердительным и претендовал на «единственно верный» (с чем нейросеть в итоге покорно согласилась).

Но суть в другом. Когда я отвечал на вопрос, я построил прямую линию со шкалой от 0 до 100%. ИИ же своим ответом выбил задачу из этой шкалы. Его ответ как бы летал в облаке. И я подумал: по сути своей ответом может быть что угодно. Любое слово, действие, их отсутствие или даже внезапное цунами. Произойти может все, что угодно, и это будет являться ответом — настолько же верным, насколько и неверным.

Что я хочу этим сказать? Уилсон, борясь с Аристотелевской логикой, создает новую — не менее унылую и неточную, совершенно игнорируя явления, которые мы даже не можем вообразить (как и завещал Нассим Талеб со своими «Черными лебедями»).

Уилсон хочет изменить язык, чтобы фраза звучала не «91% населения США поддерживают Трампа», а «вероятно, 91% населения США поддерживают Трампа». Но это все равно не то. Можно сделать еще корректнее: «я думаю, что 91% населения США, вероятно, поддерживают Трампа».

Этих слов смущения и неуверенности можно напихать миллион в одно предложение, это ничего не изменит. Автор упустил главный вопрос: в течение какого времени этот язык закостенеет и станет новой догмой? Через сколько десятилетий это языковое нагромождение цифр и букв станет восприниматься точно так же, как сейчас воспринимается слово «является»? Люди быстро привыкнут, и то, что вчера казалось неуверенностью, завтра станет жестким утверждением. И что, опять менять язык?

Роберт предлагает кучу увлекательных упражнений, которые заставляют сознание задуматься о дихотомии сущего, но язык Е-прим по сути предлагает нам просто лингвистические костыли.

На самом деле, упражнения Уилсона способны дать результат куда более эффектный, чем смена языка, который и менять-то в итоге не надо. Потому что если глубоко понять это искусственное разделение, меняется само восприятие слов. И тогда все эти «может быть» или «я так считаю» будут внутренне подразумеваться, а не звучать вслух.

Предложенный язык меняет знание, а не восприятие. А если мы что-то и знаем, то мы не обязательно это понимаем.

Простой пример — электричество. Каждый из нас знает, что это такое, как его добыть и транспортировать, но никто не понимает, чем оно является на фундаментальном уровне. Попробуйте описать это, и в какой-то момент вы споткнетесь о вопрос: «А что такое электрон на самом деле? Частица? Волна? И то, и другое?» Квантовая механика говорит, что это квантовый объект, который ведет себя по-разному в зависимости от способа измерения. У нас просто нет макроскопической аналогии, чтобы понять это интуитивно. Как говорил Ричард Фейнман: «Если вы думаете, что понимаете квантовую механику, значит, вы её не понимаете».

В этом кроется основная проблема такого подхода. Меняя знания (и слова), мы не меняем восприятия. Но, поменяв восприятие, мы способны изменить само знание. Ведь большинство того, что мы привыкли называть «знанием», является ничем иным, как костылями, которые мы используем, когда не можем докопаться до сути.

P.S. Я на 95% уверен, что Уилсон предлагал этот язык просто как упражнение для смены восприятия, а не как жесткий закон. Я лишь поделился размышлениями, что родились во время прочтения.

Спасибо milagro777 за наводку - очень интригующая рецензия, до которой я не знала об этой книге. В "Квантовой психологии" Роберт А. Уилсон объясняет, что объективная Вселенная, к которой мы все привыкли - не существует. Что слово "является" по большей части слово-паразит. (Представим хотя бы ситуацию - один человек говорит: эта ручка является красной. Но он дальтоник, а ручка является зелёной. Но тут мне поясняют: ручка является изумрудной. И тут же перебивают: малахитовой. Допустим - так. Какой является ручка? Я уж молчу, что ручка может оказаться имитирующим ручку механическим карандашом или вовсе муляжом. Или по каким-то причинам - вообще не являться, в принципе). Мир кажется таким простым, пока не задумываешься о том, насколько он сложный. Кот Шрёдингера - он всё-таки жив или мёртв? Мне нравится вот такой ответ. Всегда ребро. В книге представлены упражнения, вообще предполагается, что чтение её будет групповым занятием. Ну да - это не по мою душу. Но одно из упражнений я выполнила. Там была притча, к которой предлагалось найти ключ. У меня есть 4 ключа, мой в том числе. Два совпадают, не считая деталей - но с этим человеком мы два левых сапога. А ещё два полностью противоречат и друг другу, и третьему варианту. Забавно... Думаю, если будет возможность - я ещё кого-нибудь опрошу))). "Квантовая психология" для меня была не научно-популярной книгой и не книгой, в которой я искала что-то новое - нет, по большей части Уилсон ничего неизвестного мне ранее не сказал. Но это был очень интересный разговор с человеком, к которому я сразу почувствовала симпатию. Это был разговор о таких вещах, о которых я обычно не задумываюсь, я их знаю, но не вспоминаю об этом ежедневно. А ведь правда - как удивительно мир непостижим. Сколько бы ни было идей - всегда появляются новые. Эта книга напомнила мне, как я люблю этот мир. И что по натуре я действительно агностик по отношению ко всему. Уилсон этак прямо намекает - скорее всего любые наши представления о мире неверны. А значит - не стоит их доказывать с пеной у рта и становиться фанатиком. (Речь идёт не только о религиозном, но и, скажем, научном, а то и повседневном фанатизме). В этом мире можно верить во всё. В этом мире может быть всё, что угодно. Я вот, к примеру, люблю динозавров - и верю, что они были именно такими, как в моих любимых продинозаврьих энциклопедиях и всяких классных фильмах про времена, когда людишки Землю ещё не топтали. А ещё я верю в Бога. Но с другой стороны - не верю в креационную теорию. Я верю в эволюцию. А ещё я не верю в призраков, но видела их. Мне кажется - жить, не цепляясь за свои такие важные и уникальные убеждения - легче и интереснее. (Так получается, что жизнь вообще против твердокаменных принципов). Но опять же - мне кажется, что самое классное - не распахнуть двери, не пройти сквозь стены, а войти в закрытые двери. Мне почему-то кажется, что и это в нашем мире возможно. Хотя и, в принципе, непредставимо. На самом деле я знаю условный способ сделать это)))

Занимаясь криптозоологией, лепуфологией, дезинформационными системами и квантовой механикой, вы постепенно начинаете чувствовать, что подошли очень близко к тотальному абсурду, к какому-то фундаментальному дефекту в человеческом уме (или во Вселенной?) или к какому-то ментальному выверту, вроде шизофрении или солипсизма.

Как вам фразочка? У Роберта А. Уилсона таких множество, но это совсем не значит, что читать его может только человек, имеющий специально выкрученные мозги, настроенные на волну парадоксов. Подразумевается, что эта книга должна послужить практическим пособием для групповой работы, цель которой избавиться от фундаментальных истин, на которых покоится стабильность социального устройства.

Или я хватила? Как сказать, для Уилсона ничто не чрезмерно. Нет, он не против существования общества, ему просто хочется немножко потыкать его носом в собственное… сами знаете что. С этой целью автор сначала забрасывает аудиторию философией (Кьеркегор, Ницше, Сартр, Макс Штирнер, Эдмунд Гуссерль – неполный список, я просто выписала имена, встречающиеся на нескольких страницах), потом выпускает антропологов (эмическая реальность, ага), лакирует все квантовой физикой, долго таская за хвост шрёдингеровского кота, который то жив, то мёртв, и наконец, его отпускает, живого – в одну Вселенную, мёртвого – в альтернативную. И предлагает в качестве упражнения в группе громко сказать что-нибудь из разряда: «моя мать была вечно пьяной шлюхой»; «я конченый педераст и х…сос» и т.п.. Вздрогнули? На то и расчитано.

Дальше...

Дальше опять понеслось: импринтирование – кондиционирование, Ку-Клус-Клан – НЛО, Всеобщая сеть пасхального кролика – туннели реальности. Уилсон прессует информацию поистине голографически, на один квадратный дециметр текста – два десятка вводных, пять посылов в разных направлений, пачка афоризмов и несколько мин замедленного действия. То есть даже если не пытаться следовать линии автора, само чтение этой книги все равно действует провокационно и расшатывает устои. Ну, или вызывает бешенство как вариант.

Явным плюсом книги является то, что это ни в коем случае не скучный талмуд (с маленькой буквы), а увлекательный путеводитель в мир изменчивой мысли. Нет, даже не так – ментальные американские горки: вверх – вниз, вверх – вниз, немножко набок, и – упс! – кверх тормашками. Самые серьезные философские рассуждения соседствуют с информацией анекдотического свойства. Как эта, например:

…один человек в Вирджиния-Бич убил свою тещу топором и заявил, что принял ее за большого енота.

Самое потрясающее, что это не анекдот, а случай из реальной жизни. И как тут поспоришь с тем, что этот мир иллюзия, если в нем возможны такие вещи? ПРИНЯТЬ МАМУ ЖЕНЫ ЗА ЕНОТА И УБИТЬ ТОПОРОМ! После этого выводы Уилсона кажутся уже совсем не абсурдными, напротив – закономерными.

Никакому животному, включая одомашненного примата, не позволено самонадеянно утверждать, что мир, распознаваемый (создаваемый) его органами чувств и мозгом, во всех отношениях равен реальному миру, или «единственному реальному миру». Не во всех! Лишь в некоторых.

В целом, невозможно свести книгу Уилсона к какому-то одному определению – это противоречило бы его собственной логике, логике квантовой неопределенности: ничто не является ничем, но оно может представляться чем-то в некий промежуток времени с некоторой точки зрения. И это ни к чему не обязывает. Полная квантовая безнаказанность. Если не принимать во внимание, что в каждой нашей клетке – потенциальный ядерный реактор.