Former People: The Destruction of the Russian Aristocracy

Что мы знаем о дворянстве во время революции? Часть эмигрировала, часть истреблена, словом, уничтожена как класс. А подробности? А люди? Эта книга как раз и восполняет этот пробел. Не все дворяне были такими кровопийцами, как нас заставляли считать. Да, разные были, но по большей части это были высокоморальные и высокодуховные люди, интеллектуалы, элита. И тут пришла революция, Гражданская война. Все события показаны на примере виднейших и наиболее славных семей России - Голициных, Шереметьевых, Трубецких и т.д. Мы видим и тяготы в годы революции и Гражданской войны, когда меняли на хлеб семейное серебро и предметы антиквариата, когда они были вынуждены бросать все (или почти все) свое имущество, чтобы спасти жизнь. Кто-то эмигрировал. Да, там был не сахар, приходилось много работать, но там не было постоянной угрозы ареста, выселения и т.д. Но многие остались. Остались даже не потому, что не могли эмигрировать, а потому, что не хотели. И на любимой родине хлебнули полную чащу страданий. Это и физическое уничтожение (расстрелы), но ещё больше моральное уничтожение и унижение. Что вы будете чувствовать, когда Вашу семейную усадьбы даже не громят, а стирают с лица земли, варварки уничтожая уникальные предметы искусства и книги? А острейшая безработица? А постоянные аресты? А обыски? А гибель друзей и близких? Через это все прошел каждый член семьи вышеназванных фамилий. Книга содержит и автобиографический список. Большая часть книг есть в русском переводе. С плюсам книги можно отнести и наличие фотографий непосредственных участников событий. Минуса книги всего два: - иной раз кажется, что автор намеренно сгущает краски - обилие героев. Если у каждой семейной пары (отцы) по 4-5 детей, у детей 3-6 детей/внуков, то уже много получается. И это только в одной семье! Тут основных 3 фамилии, да ещё и не основные есть. Конечно ,в начале книги есть список кто кому кем приходится, но это спасает мало. На мой взгляд, было бы логичнее сначала про одних, потом про других. А то так не получается проследить судьбу.

"Теперь им следовало принять решение относительно того, оставаться ли в Харбине, ехать в Америку или Европу или смириться с революцией и вернуться в Россию. Евгения Писарева с тяжелым сердцем приходила к выводу, что их судьба — третий вариант."

Сюжет книги американского историка Дугласа Смита о выживании двух аристократических семей, князей Голицыных и графов Шереметевых, в России времен пост-революции разворачивается по классической структуре любого киносценария: три акта, завязка, развитие событий и кульминация, финальная развязка. При этом каждая из частей глубоко драматична, нет особых надежд на хороший исход, и оттого еще более печально наблюдать за жизнями героев.

Страшно читать о многочисленных ссылках, убийствах и гонении дворянских семей, хотя бы уже потому что большевики делали это без капли сочувствия к или уважения к человеческому достоинству.

Народ с одной стороны можно понять: слепота дворян, нежелание менять многолетний уклад жизни и отказываться от привилегий (хотя Смит приводит в книге цитаты из дворянских дневников: многие чувствовали приближение неизбежного, общественное напряжение, но в основном предпочитали балы и веселье для облегчения) в конце концов привели к эскалации конфликта, к вооруженным восстаниям.. ну и далее по учебнику истории.

С другой стороны столь жестокие расправы над бывшими людьми никому не сделают чести; у бывших князей и графов методично отбирали все до копейки, запрещали работать, клеймили позором, выселяли из уже самых простых жилищ. Когда и этого было мало, а квартиры были нужны хлынувших в города крестьянам, многих ссылали в лагеря или расстреливали. Действительно, чего с ними церемониться.

В книге есть подборка фотографий тех лет из архивов дворянских потомков, любопытно рассматривать лица, одежду героев, размышлять, о чем они думали в те дни. (Автор в некоторых местах обращает наше внимание на детали, например, почему на столе во время свадьбы почти ничего нет.)

На фотографии выше дворяне убирают лед на тротуарах Петрограда. Приглядитесь, у женщины на переднем плане довольно роскошная меховая муфта, пальто и шапка с меховой же оторочкой. Чувствуется легкий диссонанс: форма одежды явно не соответствует самой работе.

Дуглас Смит собрал огромное количество архивных данных, неоднократно общался с потомками дворянских семей, и книга вышла в итоге качественная и увлекательная.

Для меня основным вопросом, ради которого я читала "Бывших людей", стал патриотический — Почему они не уехали? Почему когда уже все совсем стало плохо, все равно уехали не все?

Почему патриотизм был важнее собственной жизни и достоинства? На расстоянии можно ли все так же любить Родину?

Как делать выбор между Родиной и жизнью, если таковой вообще существует?

У меня пока однозначных ответов нет.

Я заинтересовалась самой идеей патриотизма и историей его возникновения, порыскала на Арзамасе и нашла целый курс по "Генеалогии русского патриотизма" и много сопровождающих его материалов, например, о том, что слово "родина" до середины XIX века обозначало фактическое место рождения — город или деревню, а значение "родная страна" приобрело лишь позднее. Произошло это, что неудивительно, с подачи революционеров и народников.

И что же теперь, любовь к Родине все время будет таким нелегким путем идти?

Несмотря на высокую оценку, книга произвела скорее неоднозначное впечатление. Интересен выбор темы и стиль автора. Книга написана простым языком и легко воспринимается. Да и личностный подход - рассказ об исторических событиях не как о чем-то абстрактном, а через судьбы конкретных людей, мне как правило импонирует, как и в этом случае. И мне, с учетом того, что я в общем-то не особо в теме, читать было довольно интересно. А с другой стороны, ничего принципиально нового об этом периоде истории я так и не узнала. Как отметил один из читателей, книга на уровне добротного школьного реферата, просто перечисление имен и событий, да и приводимые в рассказе цифры статистики, данные без ссылок на источники, не то чтобы сомнения вызывают, но все же лишают некоторой доли доверия, не люблю голословных утверждений в подобного рода исследованиях.