В этом мире могилы разверзлись, и никому из покойников не хочется оставаться на месте.

Беззубый стрелок - это не стрелок.

— Чем вы, черт возьми, тут занимаетесь, мистер?
— Вообще-то я сру, — ответил ему 3А. — Но если вам всем, мужики, невтерпеж, я, так и быть, подотрусь в аэропорту…

Выбирай: либо ты сейчас же садишься в коляску, либо я ее складываю и запихиваю тебе в жопу.

НУ ДАВАЙТЕ, МУДОФЕЛЫ, — кричала она. — ДАВАЙТЕ — ДАВАЙТЕ. ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ К НИМ ПОДПОЛЗТИ! Я ВАМ ТАК СТРЕЛЬНУ, ЧТО ПУЧЕГЛАЗЫЕ ВАШИ ЗЕНКИ ПОВЫЛЕТЯТ ЧЕРЕЗ ЗАДНИЦУ!

Кому-то из нас надо будет с ним трахаться… или с ней, чтобы она или он не добрались до Эдди, – закончила за него Сюзанна. – Они, эти демоны, никогда не упустят возможность потрахаться на халяву. Ты мне это хотел сказать?
Роланд кивнул.

Он говорил хрипловатым размеренным голосом прирождённого рассказчика - одного из тех святых глупцов, которым суждено с рождения смешивать правду и вымысел, чтобы они воплотились в мечтах, таких же великолепных, как кружевная паутина с повисшими на ней крошечными алмазами утренней росы.

Похоже, старые привычки отмирают иногда очень неохотно. Победа над героином, оказывается, иногда сущие пустяки, по сравнению с победой над свои детством.

Таким образом, они расстались и теперь глядели друг на друга со смешанным чувством ненависти и страсти через усеянное звездами пространство разбитого брака. <...> Каждый из них стремился к другому, однако каждый был слишком горд, чтобы молить другого о примирении... а Кассиопея сидит в стороне, раскачиваясь в своем кресле и смеясь над обеими...