А. С. Пушкин. Стихотворения. Евгений Онегин

Не дай мне бог сойтись на бале
Иль при разъезде на крыльце
С семинаристом в желтой шале
Иль с академиком в чепце!
Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю

Мне нравилось его черты,
Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлаждённый ум.

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Её порывы благотворны,

Что может быть на свете хуже
Семьи, где бедная жена
Грустит о недостойном муже
И днём и вечером одна;
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу, однако ж, проклиная),
Всегда нахмурен, молчалив,
Сердит и холодно-ревнив!

Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей 

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей.

Читаю мало, долго сплю,

Летучей славы не ловлю.

Не так ли я в былые годы

Провел в бездействии, в тени

Мои счастливейшие дни?

Кто жил и мыслил, тот не может

В душе не презирать людей;

Кто чувствовал, того тревожит 

Призрак невозвратимых дней:

Тому уж нет очарований. 

Того змия воспоминаний, 

Того раскаянье грызёт. 

Всё это часто придаёт

Большую прелесть разговору. 

Сперва Онегина язык

Меня смущал; но я привык 

К его язвительному спору, 

И к шутке, с желчью пополам, 

И злости мрачных эпиграмм. 

Она как глупая луна
На этом глупом небосклоне.




.

Любовью шутит сатана.

У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.

Дни мчались; в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом,
Не умер, не сошел с ума.
Весна живит его: впервые
Свои покои запертые,
Где зимовал он, как сурок,
Двойные окны, камелек
Он ясным утром оставляет,
Несется вдоль Невы в санях.
На синих, иссеченных льдах
Играет солнце; грязно тает
На улицах разрытый снег.
Куда по нем свой быстрый бег

В ней сердце, полное мучений,
Хранит надежды темный сон

Кокетка судит хладнокровно,
Татьяна любит не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя.
Не говорит она: отложим —
Любви мы цену тем умножим,
Вернее в сети заведем;
Сперва тщеславие кольнем
Надеждой, там недоуменьем
Измучим сердце, а потом
Ревнивым оживим огнем;
А то, скучая наслажденьем,
Невольник хитрый из оков
Всечасно вырваться готов.

Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум.
Я был озлоблен, он угрюм;
Страстей игру мы знали оба;
Томила жизнь обоих нас;
В обоих сердца жар угас;
Обоих ожидала злоба
Слепой Фортуны и людей
На самом утре наших дней.