Господа Головлевы

В социальном, общественном (по его же словам) романе Салтыков-Щедрин живописует распад и крах барского гнезда, который происходит на фоне отмены крепостного права в 1861 году - между дворянами и крестьянами формируются совершенно новые экономические и психологические отношения, но высокое положение не уберегает семью от морального разложения и вырождения. Помещики в массе своей разлагались, барчуки не были приучены к труду, молодыми людьми они часто вели разгульный образ жизни, а встав в свою очередь во главе семейства, продолжали пагубную традицию. Потому Михаил Евграфович препарирует семью, как студент-медик - лягушку. Личные истории каждого члена семьи Головлёвых таковы, что их крах неизбежен. Автор не утверждает, что такие "баре" повсеместны, но что, однако, имеют место быть.

Что мы имеем? Чету Головлёвых, их четверо детей да четверо внуков (головлята, "худосочные зауморыши") - и никому не досталось ни толики родительской любви. Хотя от кого ждать любви? Отец семейства - лентяй и пьяница, мать - скопидомша и скряга, занятая исключительно выгодоприобретением. Жадная до мозга костей, вынужденная "выкинуть кусок" детям (фраза, что повторяется многократно из её уст), очевидно, относится к детям как к собакам. Дети: Анна - беглянка, Степан - беспутный, Павел - аморфный, Порфирий ... А вот Порфирия Владимировича одним словом не описать. "Иудушка, кровопивушка, откровенный мальчик" - это только лишь его домашние прозвища. От природы он лицемер, сутяга, лгун, пустослов, пакостник, и это даже не треть его характеристик. И вроде понятно, отчего и он такой, и почему его братья-сестры не видели ни цели ни ценности в жизни и так бесславно ими распорядились.

В первых главах мы наглядно видим ,как завелась и выросла гниль, хотя позже узнаем, что этой гнили уже много больше лет, и началась она несколько поколений тому назад. С этой точки зрения экранизация 1933 года неполноценна, потому что не показывает всей семьи, многих ключевых моментов, сделавших Иудушку Иудушкой (хотя кажется, что у него это в крови, а не в воспитании), но она потому и называется "Иудушка Головлёв", а не "Господа...".

Но возвращаюсь к роману... "Милый друг маменька" Арина Петровна весьма показательна в своем отношении к детям:

И этим действительно всё сказано. Сколько бы она ни заполучала, сколько бы ни экономила, а в конце пути оказалось, что и не для кого, и как бы ни протестовало всё её существо отдавать нажитое "кровопивцу", а ему-то всё и досталось. Тем не менее, именно она стала той свежей кровью, вливание которой приостановило череду пьянства и разгула в дворянской семье. Но ненадолго. С момента "воцарения" в Головлёве мы наблюдаем, как развернулся Порфирий Владимирович и показал себя во всей красе. Какой же он мерзкий, гнусный, подлый тип! Чего только стоит его мерзопакостно-умильный тон ("Да еще папенькину вологодскую деревеньку хотели ему отдать! А деревенька-то какая! вся в одной меже, ни соседей, ни чересполосицы, лесок хорошенький, озерцо... стоит как облупленное яичко, Христос с ней! хорошо, что я в то время случился, да воспрепятствовал... Ах, маменька, маменька, и не грех это вам!"). Вероятно, эта черта призвана создать образ набожного и кроткого человека, но чем больше мы его узнаём, тем боле слащавым и лицемерным его видим. В его речи постоянно мелькают отсылки к Богу и религиозные клише, но как разнятся они с его действиями! При том так искусно он вплетает их в свою речь, что они служат прикрытием его жадности и жестокости. вот, мол, прелюбодеяние грех-то какой, а я молодец да удалец, держусь. Ага, держится, да так успешно, что, кажется, поболе, чем одного незаконорожденного в приют отослал. Пустословие (я бы даже назвала это словоблудием) его настолько вязкое, что он им способен удушить, сломить волю любого собеседника. Тем не менее этот паразит, паук, как его называет сам автор, защищен моралью, религией и законами власти, а потому его стяжание и мщение легализовано. Этим он и страшен.

Даже в отрыве от лексики Иудушки, язык Салтыкова-Щедрина умеренно тяжеловесен, разглагольствования пространны, а глоссарий до того богат окказионализмами, что хочет читатель того или нет, но погружается в искусно созданную атмосферу пустословия, пустомыслия и абсурда, а также острой сатиры.

Две крайне объемные цитаты в романе посвящены семье (в частности её гниению при отсутствии должных взаимоотношений - и в этом автор знает толк, так как роман автобиографичен, такие отношения ему знакомы не понаслышке, а прообразами главных героев послужили авторские же члены семьи) и лицемерию, которое было потребностью Иудушки. Все свои злодейства он выдавал за благо, приправлял нравоучениями, и подавал сие блюдо щедро политым религиозным соусом:

"Однако и к нему в последние его дни подкрадывается мысль "К чему же привела вся его жизнь? Зачем он лгал, пустословил, притеснял, скопидомствовал?"
Скопидомство ни к чему не привело. Считал каждую копейку, а в помутнении - и воображаемые выгоды, которые реальны только лишь в его помутненном рассудке. Сыновей сгубил, племянниц, косвенно, но тоже, внебрачного сына (возможно, не одного) сослал в приют. Кому всё? Для чего? Теперь он живет в своем затхлом, замшелом мире, одинок, дик, никому не мил...

и тут является Аннинька. Та самая племяннушка, которая подалась в артистки и чудом уцелела в хмельном угаре жизни содержанки. Кстати, о хмельном, в экранизации за полтора часа бутылка с рюмкой появляются не раз и не два, а как будто сопровождают Иудушку на протяжении долгих лет. Но всё же в романе виной алкоголизма Порфирия является любезная племяннушка. Что интересно, именно она и открывает ему глаза. В пьяном угаре она не боится говорить ему правду, хотя что уж, она и по трезвости её говорила, пусть и более аккуратно. Выясняются все обиды, умертвия и увечья, вскрываются раны и травмы, но уже никому не спастись.

И последнее действо кровопивца "проститься с милым дружком маменькой" говорит о том, что его вера не была наигранной. Он действительно верил и под закат своих дней даже запереживал о том, что ждёт его там, после конца. Он частенько говорит, что всех простил, но это всегда было обычным пустословием, до самого последнего момента, когда он сам вдруг возжелал прощения. Он понял, что виноват и перед мёртвыми, и перед живыми, коих осталось не так уж и много, да и оставшихся живых он уже сгубил: не воспрепятствовал Аннинькиному алкоголизму, сгноил в усадьбе Евпраксеюшку, отправил сына в приют, да так, что найти его и не представляется возможным... Но прощения ему уже не будет.

Наконец, все описанные владения Головлёвых - это сущий мрак, что снаружи, что внутри.

Везде довлеет смерть, гибель, "умертвие" - как его ни назови. Здесь начинаются жизни, и здесь же обращаются в смерть. Головлёво и жизнь в нём - метафора ада. Нет в созданном в романе мире ни надежды, ни красоты, ни любви. Лишь темень, чернь и мрак. Читать невозможно, как невозможно и остановиться. Русский реализм как он есть.