Кафка на пляже

Медленно вращается земля. Но мы здесь ни при чем, мы все живем во сне.

- Отец мне объяснил, что я - его творение. Это все равно что личная подпись.

Смотри! Смотри! Зажмуриаются слабаки. Это трусы от реальности глаза прчут. Вот пока ты глаза закрываешь, уши затыкаешь, время-то бежит. Тик-так. Тик-так.

Там, где существует время, ничего не вернешь назад.

- Я хочу спросить: есть в музыке такая сила, что человека изменить может ? Как вы думаете? Ведь иногда слушаешь, а внутри все переворачивается.

- Конечно, есть,- кивнул юноша. - Вот с нами что-то случается. Это значит, что и внутри у нас что-то происходит. Вроде химической реакции. Потом заглядываем в себя и понимаем, что наша планка теперь выше на одну ступеньку. Границы мира раздвинулись. У меня так было. Редко такое бывает, но бывает же. Это как любовь.

Лучше вообще ни о чем не думать, чем думать о всякой ерунде.

Все забывается. И страшная война, и судьбы людей, в которых ничего не исправишь. Это уже далёкое прошлое. Повседневность засасывает, и многие важные вещи, события уходят из памяти, отдаляются как холодные старые звёзды.

- От этого времени не скроешься – даже на краю света.

- Человеку ведь нужно место, которое бы он считал своим.

– У нас никакого желания не было кому-то кишки наружу выпускать. Ни китайскому солдату, ни русскому, ни американскому. Ну и что нам оставалось?.. В таком вот мире мы жили. Потому и сбежали. Не подумай только, что мы слабаки. Мы были на хорошем счету. Просто не могли выносить этого насилия вокруг. -(Солдаты).

- Часто бывает, что у страха глаза велики.

Это твоя жизнь, в конце концов. Как задумал, так и действуй.

Одно можно сказать :вещь, несущая в себе определённое несовершенство, привлекает именно своим несовершенством. По крайней мере, определённых людей.

Счастье – это притча, а несчастье – история.

Подружка у меня такая… «нью-эйджевая». Сомневаюсь, что она через месяц вернется. Все-таки Индия…

Поначалу Наката привлек Хосино своим видом и манерой разговаривать – уж больно походил на его покойного деда. Однако мало-помалу ощущение их схожести стало рассеиваться, уступая место любопытству к этому человеку. Говорил Наката в самом деле не так, как все, но еще более странным казалось то, что он говорил. И во всех этих странностях что-то особенное манило, притягивало к себе. Хосино очень хотелось знать, куда еще соберется этот Наката, что будет делать дальше.

А все почему? Потому что с тобой связался,твоими глазами стал смотреть. Не на всё подряд, конечно. Но на многое. И, знаешь, - как-то так, по простому. Мне понравилось, как ты на мир глядишь. Поэтому, наверное, я за тобой и увязался. Бросить не мог.