Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four

Это происходило не просто потому, что половой инстинкт создавал собственный мир, находящийся за пределами партийного контроля, а значит, его надо уничтожить, если это возможно. Но еще важнее то, что недостаток секса пробуждал истерию, весьма желательную, поскольку ее можно трансформировать в военную самоотверженность или поклонение вождям.

Гораздо умнее нарушать правила и оставаться при этом живым

Книги – это просто товары потребления, которые производятся, как, например, джем или шнурки.

Не просто любовь одного человека, а животный инстинкт, одно лишь всепоглощающее желание – вот сила, которая разорвет Партию на куски.

Всегда кричи с толпой, вот что я скажу. И только так ты останешься в безопасности.

Быть может, для нескольких миллионов пролов лотерея представляла собой самый важный, если не единственный, смысл жизни. Она стала их радостью, их безумием, их утешением, их интеллектуальным стимулом.

Свобода – это свобода говорить, что два плюс два в сумме дает четыре. Если это принять, то отсюда следует все остальное

Я понимаю КАК. Я не понимаю ЗАЧЕМ.

Пока они не станут сознательными, они не восстанут, а пока они не восстанут, они не станут сознательными.

Вы не понимаете, что цель новодиалекта – сузить широту мысли? В конечном итоге мыслепреступления станут невозможными в буквальном смысле этого слова, потому что не будет слов, чтобы выразить их.

Даже очертания собственной жизни расплываются, если нет никаких внешних свидетельств, к которым ты мог бы обратиться. Ты помнишь крупные события, которых, быть может, и не было, ты помнишь детали происшествий, но тебе не удается восстановить их атмосферу, а еще есть длинные пустые периоды, р которых ты ничего не можешь сказать.

Прошлое мертво, а будущее невозможно представить.

Сам по себе процесс написания казался легким. Нужно было только перенести на бумагу тот бесконечный тревожный монолог, который годами звучал в голове.

Коснуться пером бумаги - уже смелый поступок.

Приходилось жить – и ты жил по привычке, ставшей инстинктом, предполагая, что каждое твое слово слышат, а каждое движение (когда ты не в полной темноте) видят.