Колыбельная

События начинаются с того, что репортёр Карл Стрейтор начинает исследовать Синдром внезапной смерти младенцев. Они умирают в колыбельке или даже на руках у родителей. Как потом выясняет репортёр, они умирают после того, как им прочтут старинную африканскую колыбельную из сборника «Стихи и потешки со всего мира». Эту песню читали своим детям, когда племя перерастало границы своего местообитания, её читали безнадёжно больным или раненым воинам, чтобы те умерли без мук. Песня действует до сих пор, от неё умирает редактор репортёра, его вечно шумящий сосед сверху и просто прохожие, помешавшие идти ему по улице.

С другой стороны в романе существует хитроумный риелтор Элен Гувер Бойль. Она тоже знает заклинание и уже пользовалась им в своих целях. Вообще, у неё много странностей, как и у всех практичных, но чудовищных героев Паланика. Например, она специализируется на домах, заселённых призраками или полтергейстом. Она приобрела исключительное право на их продажу. Это очень выгодно, поскольку хозяева домов меняются каждые два месяца. Затем она приходит в магазины со старинной мебелью, где откручивает у них ручки и другие блестящие металлические части, царапает лакированные поверхности. В итоге она покупает мебель по её «истинной» цене без учёта их возраста и воссоединяет с утраченными частями.

Из библиотеки Конгресса экземпляр книги достаёт знакомый Стрейтора полицейский врач Нэш и пользуется заклинанием, чтобы достичь извращённой близости с многочисленными манекенщицами. Стрейтор и Бойль вместе с секретаршей Элен Моной, увлекающейся магией, и парнем Моны по кличке Устрица, помешанном на экологии, — едут уничтожать оставшиеся экземпляры «Потешек». Впоследствии они хотят выйти на главную колдовскую книгу, откуда была списана колыбельная — Гримуар. И каждый со своей целью. Карл Стрейтор хочет уничтожить Гримуар. Элен Бойль мечтает стать всемогущей и воскресить своего сына, убитого колыбельной. А Мона и Устрица мечтают стать новыми Адамом и Евой на нашей грешной земле. В конце книги с помощью заклинания контроля чужого тела, найденного в Гримуаре, Устрица завладевает Элен и наносит ей несовместимые с жизнью повреждения. Стрейтор читает ей «баюльную песню», чтобы избавить от страданий. После смерти её разум с помощью заклинания переселяется в ирландца-полицейского, случайно бывшего поблизости.

Параллельно основной линии описываются события, происходящие после окончания книги — Карл Стрейтор и ирландец-полицейский (Сержант) охотятся за Моной и Устрицей, использующими магию в своих целях.

Отрывок из произведения:

…В редакции все на месте. Нет только Хендерсона. Олифант подходит, когда я собираюсь звонить. Напоминает мне про статью о Дункане. Чтобы я сказал про него что-то хорошее. Он сует мне под нос объявление. Про Французский салон красоты и рубцы на лице. Он ненавязчиво интересуется, где моя очередная статья из серии про смерть в колыбельке.
Держа телефонную трубку в руке, я считаю – 435, считаю – 436, считаю – 437…
Олифанту я говорю: не зли меня.
Женский голос на том конце линии говорит:
– Элен Бойль. Продажа недвижимости. Чем могу вам помочь?
А Олифант говорит:
– А ты не пробовал досчитать до десяти?
Подробности об Олифанте: он очень толстый, и у него вечно потеют ладони. На гранках, которые он мне сует под нос, смазанные отпечатки. Пароль у него на компьютере – “пароль”.
И я говорю: до десяти я давно уже досчитал. Женщина на том конце линии говорит:
– Алло?
Прикрыв рукой трубку, я говорю Олифанту, что в городе эпидемия гриппа. Может быть, Хендерсон заболел. Сейчас я иду домой, но клятвенно обещаю, что пришлю статью после обеда.
Олифант произносит одними губами: четыре часа – крайний срок. – и стучит пальцем по циферблату своих часов.
Я спрашиваю у женщины на том конце линии, на месте ли Элен Гувер Бойль. Я говорю, что меня зовут Стрейтор и мне нужно срочно с ней поговорить.
Я считаю – 489, считаю – 490, считаю – 491…
Женщина на том конце линии говорит:
– А она знает, о чем пойдет речь?
Да, говорю, она знает, но сделает вид, что не знает.
Я говорю, она должна меня остановить, пока я не убил кого-нибудь еще.
И Олифант пятится от меня, и отводит взгляд лишь через пару шагов, и убегает в редакцию спецрепортажей. Я считаю – 542, считаю – 543…
По пути в риэлторскую контору я прошу таксиста остановиться у моего дома и пару минут подождать.
Я поднимаюсь к себе. Мокрое пятно на потолке расползлось еще больше. Размером с автомобильную покрышку, только с ножками и ручками.
Я возвращаюсь в такси, пытаюсь пристегнуться, но ремень слишком короткий.