Внутренняя сторона ветра

Ничего таинственного, к сожалению, на свете нет. Свет наполнен не тайнами, а писком в ушах. Вся история длится столько же, сколько звук от удара хлыста!

Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

За пределами настоящего, и в прошлом и в будущем времени, жизни нет, ее никогда не было и никогда не будет.

Сон не живет в языковом растворе, он парит в свободном вневременном пространстве, а стоит его преобразовать в язык или запись, как он теряет объем и вытягивается в длину.

Дело вовсе не в том,что пальцы играют на скрипке,а в том, что с ее помощью они входят в соприкосновение с основными элементами воды,воздуха,огня и подземного мира,с их тайнами,которые в каждом инструменте соединены по-своему.

Лак-совершенно отдельная история.Он всегда разный,и каждый скрипичный мастер хранит быстрые и медленные тайны приготовления лака,унаследованные от своего духовного отца.Такие быстрые и медленные тайны скрипичного лака обеспечивают инструменту успех,если принадлежат будущему.Если же эти тайны из прошлого,лак считается плохим.

В то время в моде было носить кольца из черной слюды и заранее заказывать свои посмертные маски.

В те годы,когда я еще не начал созидать внутри себя тишину,я проводил дни,взвешивая,какая из моих рук тяжелее.

Правда,в каждую книгу,которую она переводила,то есть в романы Анатоля Франца,Пьера Лоти или Музиля,Геро вставляла какую-нибудь из сочиненных ей и отвергнутых издательствами новелл или их фрагменты,так что в конце концов у нее оказался опубликованным в переводных романах других писателей целый собственный сборник.

_Это значит,-сказала я,-следует остерегаться обычнейших вещей и событий,потому что за ними кроются ужас,конец и смерть.

...Наследство свое промотали,имущество свое перезаложили,деньги у них исчезли давно, а скоро исчезнет и вера, но при всем этом остается та же страсть, какая была в дни богатства..

Очевидно, что мы сами в себе ежедневно преодолеваем большие расстояния, это же могут делать в нас и другие, <...> и это путешествие мы совершаем благодаря особым внутренним движениям, быстрым и способным совладать с таким пространством, с которым в жизни нам не справиться никогда. Это внутреннее движение во сне гораздо совершеннее внешнего, потому что неподвижность совершенна, она является первопричиной всего и в своем покое охватывает и движение.

... этот свет ещё вчера был тем, чем ты станешь завтра.

Человек, с тех пор как существует он на свете, вынужден выбирать между двумя "не".

Иногда среди этого ужасного смятения Леандр и Диомидий Суббота замечали возле дороги, заполненной беженцами, неподвижно застывшего человека, который, насыпав себе в ладонь земли и посадив в нее семя, ждал, когда оно прорастет и зацветет, – таков был его обет...

вскоре стало ясно, что он разглядывает шею Леандра. Опустив саблю, он сказал:
– Умереть не бойся, умереть – значит просто перестать быть чьим-то сыном. Только это, и только так. Но я тебя не зарублю. Твоя шея будто специально создана для Исайи. И я дарю ее Исайе. Пусть порадуется Исайя. Не уйдешь, найдет тебя Исайя. А может, уже и ищет тебя Исайя. Отправляйся к нему! – И человек с саблей весело ускакал, собрав в мешок свою кровавую добычу

Ведь все мы строители. Только для работы нам дан необыкновенный мрамор: часы, дни и годы; а сон и вино – это раствор. Плохо тому, у кого в кошельке за медяками не видно золота, и тому, кто за ночами не видит дней!..

Наконец-то ему удалось спрятаться. Было 22 апреля 1739 года, это он знал. Но он не знал, что обе башни, стоявшие возле Савских ворот Белграда, были уже заминированы. Говорили, что за миг до взрыва петухи на них показали одно время и один ветер. В первый и последний раз – одно время и один ветер. Было двенадцать часов и пять минут, когда страшный взрыв поднял на воздух обе башни, исчезнувшие в языках огня, поглотившего тело Леандра.