«Римские боги — это не образы, а нормы действия. Они функциональны и многочисленны. Сорок три бога ведали детством. Сначала шел бог первого крика Ватиканус. Его сменяли покровители сосания, лежания в колыбели, первого шага, первого слова итд. Двенадцать богов присматривали за вспашкой поля, а сев имел уже других небесных патронов».
«Вплоть до Возрождения этикет даже для высшей знати сводился к правилам телесного контакта. За столом кушанья брали руками. Использовали блюдо, стакан и нож. Хотя в посуде и столовых приборах в богатых домах не было недостатка, люди не испытывали в них потребности. С вилкой западные европейцы познакомились в XI веке, но ее использование порицалось морально до XVI века. Кубок передавали из рук в руки, суп тоже пили по очереди из общего сосуда или наливали в стакан. Брезгливость выглядела странной во времена, когда спали в общей постели, обходились без нижнего белья и искали друг у друга насекомых в знак уважения и симпатии».
«В раннем Средневековье ради удобства не очень сведущих в латыни монахов между словами в предложении стали оставлять пропуски. Подобные усовершенствования облегчали возможность чтения про себя. Однако этот навык, судя по всему, был редок. Так, христианский богослов Аврелий Августин считает необходимым отметить редкую способность епископа Медиоланского читать беззвучно: «Когда он читал, глаза его бегали по страницам, сердце доискивалось до смысла, а голос молчал».
«Телесная красота заключается всего-навсего в коже — рассуждает христианский монах. Будь мы способны видеть насквозь, нас бы стошнило от одного взгляда на самую красивую женщину. Привлекательность ее составляется из слизи и крови, из влаги и желчи. Попробуйте только помыслить о том, что находится у нее в глубине ноздрей, в гортани и чреве: одни нечистоты. И как не станем мы касаться руками слизи и экскрементов, то неужели может возникнуть у нас желание заключить в объятия сие вместилище нечистот и отбросов?». Некрофильски-рентгеновский взгляд средневекового аскета не просто разрушает пластический образ жизни, он переводит её в «нижнюю аксиологию», на положение отрицательной сущности человека. Религиозный символизм выдыхается, когда ему нечего сказать, кроме того, что плоть греховна, а дух благоухает».
3 понравилось
