Rayuela

И тут же Оливейра почувствовал беспокойство, как бы она не сочла это вершиной всего, как бы не стала в любовных играх искать возвышения и приносить себя в жертву. Больше всего он боялся самой тонкой формы благодарности, которая оборачивается собачьей преданностью; ему не хотелось, чтобы свобода, единственный наряд, который был Маге к лицу, растворилась в бабьей податливости. Но скоро успокоился, увидев, что Мага сперва как ни в чем не бывало занялась черным кофе

Нельзя любить то, что я люблю, да ещё так, как я люблю, и вдобавок жить среди людей.

Мы крутимся по непересекающимся орбитам, время от времени встречаясь касанием рук, в пятиминутном разговоре, днем в беготне, вечером в опере или на каком-нибудь бдении у тела, где все чувствуют себя немного более едиными, чем всегда ...Как мы все ненавидим друг друга и не понимаем того, что любовь и нежность лишь одна из форм этой ненависти, а причина этой глубинной ненависти в том, что мы не можем найти центр, и потому остается непреодолимое пространство между мной и тобой, между этим и тем..

Такая тоска повсюду - от пола до потолка.
Из города он уехал, и в доме одна тоска.
Набит мой почтовый ящик не письмами, а тоской,
а в хлебнице плесневеет тоскливый ломоть сухой.
Тоскливая банка с мясом, тоскливый шкаф платяной,
но нет тоскливей постели, где мне засыпать одной.

–... Мы любили друг друга, и это было похоже на то, как два музыканта сходятся, чтобы играть сонаты.
– То, что ты говоришь, – прекрасно.
– Так и было: рояль – свое, а скрипка – свое, и вместе получается соната, но ты же видишь: по сути, мы так и не нашли друг друга. Я это сразу же поняла, Орасио, но сонаты были такие красивые.

Мага еще сильнее прижалась к нему."Сейчас выдаст какую-нибудь глупость, - подумал Оливейра. - Ей всегда надо сначало потереться о меня. Решиться на уровне эпидермиса"

А что у нее в голове? Ветер или кукурузные хлопья, то есть нечто малопригодное для усвоения. Ее точка опоры не в голове.

Париж - это почтовая открытка с рисунком Клее за рамой мутного стекла.

Святым всегда делаешься за счёт другого...

Человек склонен придумывать душу всякий раз, едва начинает ощущать своё тело как паразита, как червя, присосавшегося к его "я".